Снежинка для бандита

Ему остается только нажать на спусковой крючок.

Лера

Не знаю, сколько прошло времени, но вот дверь в номер снова открывается.

-Лера! - слышу голос папы.

-Папочка! - зову его.

Медленно приподнимаюсь с пола и сталкиваюсь взглядом с отцом. На его лице - ужас. Я придерживаю на себе одеяло. Мне очень стыдно. Постель не успели перестелить и на ней отчетливо видны кровавые пятна.

-Папочка! - всхлипываю я, - Нужно вызвать полицию.

Он пришел. И теперь все будет хорошо. Я справлюсь. Не сразу замечаю, как выражение его лица меняется.

-Какую полицию? Чтобы все кому не лень говорили, что моя дочь - шлюха? Что они тут с тобой делали?

-Папочка! Я же не виновата! - сильнее прижимаю к себе одеяло.

Что он такое говорит? Он же мой отец! Чудовище, которое со мной это все сотворило, нужно найти и посадить.

-Так как с тобой обращаются только с проститутками! - орет отец.

А у меня все внутри замирает от его слов.

Он продолжает орать:

-Значит, ты сама дала повод! Я - то думал, что вырастил порядочную девушку, а ты... Эх!

Его презрительный взгляд режет меня без ножа.

-Собирайся! - резко бросает он мне.

Он прекрасно видит, в каком я состоянии, но даже не делает попытки мне помочь. Я кутаюсь в одеяло, подбираю спортивки и разорванную майку. С вещами иду в ванную, меня слегка шатает. Там я одеваю брюки, которые мне дал Демид, и завязываю кое-как на себе футболку. Потом выхожу, подбираю с пола шубу и сапоги. Едва не падаю от того, что кружится голова. Сажусь на кровать и обуваюсь.

Папа все это время стоит у входа в номер. У меня не возникает даже мысли спорить с ним и настаивать, чтобы он вызвал полицию. Ведь в номере полно доказательств. Я думаю, что он делает так, как лучше для меня. Я не знаю, как смогла бы рассказывать чужим людям о том, что со мной делал этот скот.

Меня штормит, и только тогда папа поддерживает меня под локоть. Но у меня такое чувство, что он в любой момент отдернет руку, да еще и брезгливо вытрет ее салфеткой.

-Надень капюшон и надвинь его на лицо. Не хочу, чтобы ты на камерах светилась. И так теперь позора не оберешься.

Он доводит меня до машины и заталкивает на заднее сиденье. Он приехал один.

Мы доезжаем до дома в тягостном молчании. А все должно было быть не так. Почему он не хочет за меня вступиться? У него же есть знакомые, деньги. Он может, если захочет. Не хочет?

Он заводит меня в дом.