Случайная беременность

Крикнул что-то на ухо Пейраку и кивком указал на дверь, при этом не забыв напоследок хитро подмигнуть.

Я вернулась за стол, налила простой воды и залпом выпила стакан, смочив пересохшее горло. Спиртное мне вроде как нельзя. В моем положении. А жаль. Бокал шампанского не помешал бы и для храбрости, и для настроения.

Не ожидала я столько раздражающих лиц на свадьбе.

– Ну а что расскажете вы сами, барышня? – Алексей Евгеньевич так и не успокоился.

Продолжал изучать меня, как букашку под микроскопом.

– Я люблю вашего сына, – пожала плечами, встречаясь с холодным оценивающим взглядом мужчины.

Слова дались так просто и прозвучали настолько естественно, что я поняла важную вещь: я не соврала. Это была правда. Неожиданно для самой себя.

Словно заглянула к себе в душу. Только что теперь мне делать с этим открытием?

Перевела взгляд на маму Пейрака, ожидая увидеть вызов или неприятие, но, к своему удивлению, встретилась с задумчивым и даже понимающим выражением в ее глазах.

– Одной любовью сыт не будешь, – философски изрек отец.

– Зато внуки у нас родятся красивые…

Продолжать диалог без Димы не хотелось. Мало ли какие еще скелеты обнаружатся, а я и не в курсе. Пусть сам разбирается со своими родителями.

Но Пейрак не заставил себя долго ждать, появившись буквально сразу.

Не стал он курить с Артуром.

Точно не стал.

– Все в порядке? – с тревогой спросила у него.

– В полном, – как-то задумчиво кивнул он, хотя тут невооруженным взглядом было видно, что нет.

– Алябьев тоже здесь? Чего он хотел? – сразу же среагировал отец.

– Мелочи. По работе.

– Да-да. Я понял. Как тебе удалось склонить его к сотрудничеству? Особенно с теми условиями, заведомо невыгодными для него? Чем подкупил? Этот лис ведь нутром чует любой подвох. Я сколько раз пытался выйти на контакт с ним в последние годы – и никак!

Алексей Евгеньевич неожиданно увел разговор в сторону, заговорив о бизнесе, о партнерах и предстоящих сделках. А мне стало тяжело дышать, захотелось на воздух. Само общество его родителей, их негатив, направленный на меня, давили, заставляя ощущать себя не в своей тарелке.

Никогда не думала, что могу быть настолько чувствительной к чужому мнению. К горлу подступила тошнота.

– Я выйду ненадолго, – тронула Диму за руку.

Он удивленно повел бровью, но возражать не стал:

– Проводить?

– Нет, не надо.

Лавируя между столами, расставленными в шахматном порядке, я нашла дорогу к выходу. Грудь сдавливало, в ушах начинало шуметь.