Случайное наследство леди попаданки

Наконец, Людвиг догадался спросить, что случилось, и горничная, заикаясь, начала рассказывать о старом графе, которого она вчера вдруг увидела лежащим на кровати. И не просто увидела. Покойник пожаловался на духоту, попросил открыть окно и принести чаю.

Девушка завизжала и убежала. Ее мать, работающая экономкой, никого не обнаружила, но на всякий случай закрыла дверь в комнату старого графа. Однако, на следующий день, желая снять шторы, чтобы постирать их, она, зайдя в комнату, увидела, что окно открыто! Хотя сделать это никто не мог.

Возле вернувшихся гостей собрались все слуги, которые начали поддакивать и рассказывать о том, что якобы видели и слышали сами. Фактически никаких особых вложений от нас не потребовалось, но нужная атмосфера была создана.

Я не могла наблюдать за этим представлением, по легенде спала у себя в комнате. Но заключительную сцену акта очень хотелось оценить лично, поэтому сейчас я вместе с Жераром спряталась на кухне. Дверь погреба рассохлась, снизу появилась небольшая щель.

– А ну тихо! – остановил словоизлияния прислуги Людвиг.

Рявкнул так, что даже на кухне слышно стало.

– Глупости все это, – манерно протянула его жена.

О, вот теперь, думаю, настал тот самый момент. Мой выход.

Я с размаха разбила чашку об пол и быстро юркнула в погреб.

Звук разбившейся посуды прозвучал, словно набат.

– На кухне никого нет, – громко оповестила кухарка.

– Иди, посмотри, что там, – голос Людвига дрогнул.

– Но я…

– Иди!

– Да, что бояться? Там просто тарелка соскользнула со стола и разбилась, а вы тут устроили панику, – хохотнув, сказал Арлис – сын Тьянмиры, и, судя по приближающимся шагам, направился на кухню.

– Бесово пламя! – ругнулся внук Дориана, добавив еще пару нецензурных слов.

Неудивительно. Выглядело довольно страшно. Осколки разбитой кружки на светлом полу и кроваво-красные кривоватые буквы, складывающиеся в надпись: «Непослушных детей ждет наказание!»

– Арли, что за манеры! – возмутилась Тьянмира, заходя в кухню, – как ты…

Она застыла на пороге, увидев буквы на полу, и резко побледнела.

Вперед, растолкав взрослых, прорвался десятилетний Грегори.