Бумажный занавес, стеклянная корона

За ней быстро утвердилась репутация скрытной, хотя Ася всего лишь ревностно отстаивала свое право не говорить о том, о чем не хочется.

Но самой себе, молчи не молчи, врать не получится. «Не могу я отсюда сбежать». Такой шанс выпадает только один раз. Ей несказанно, немыслимо повезло, когда победило именно ее письмо. Уйти сейчас означает дать оплеуху собственной удаче.

Фортуна таких поступков не прощает.

Камердинер Грегоровича все не уходил, стоял в дверях, смотрел на девушку.

Как же его зовут? Что-то с шипящей буквой… Миша? Гриша?

Кеша!

«Смешное имя.

"Однако на попугая Кеша был похож меньше всего. Он и на камердинера-то походил слабо, откровенно говоря. Ася никак не могла сформулировать для себя, что же с толстяком не так, пока не поняла: он выглядит как человек, только играющий роль прислуги. Причем даже не слишком старательно.

Похожее ощущение возникало у нее при виде одного из телохранителей покойного Джоника, огромного сурового мужика с глубоко посаженными темными глазами. С людьми этой профессии Ася была знакома только по фильму с Кевином Костнером, поэтому никаких объективных причин сомневаться в квалификации здоровяка, угрюмой горой возвышавшегося за плечом Джоника, у нее не было.

При этом по поводу второго телохранителя, тоже высоченного и с приплюснутым носом, у Аси не появилось и тени подобных мыслей.

– Вам принесут фрукты и воду, – сказал Кутиков. – Может быть, хотите поужинать?

– Хочу, – кивнула Ася.

Ей показалось, в глазах камердинера промелькнуло что-то странное.

– Рыбу или мясо предпочитаете?

Она на секунду задумалась. Воспитанная девушка выбрала бы рыбу. Или мясо. Или ничего.

– А можно и рыбу, и мясо? – решительно спросила Ася. И даже подбородок слегка выпятила. Пусть этот таинственный Кеша думает о ней что хочет, но после ужина с картошкой-фри ей просто необходимо как следует поесть. А она еще сама толком не знает, чего именно ей хочется.

– Разумеется.

Иннокентий отвесил полупоклон.

– Спасибо, – вежливо сказала она. Хотя и в благодарности отчетливо прозвучали упрямые нотки: думай обо мне что хочешь, но я, по крайней мере поем по-человечески.

Удивление Кутикова было вызвано вовсе не Асиной бесцеремонностью, как девушка предположила, а тем, что он дважды ошибся на ее счет.