Бумажный занавес, стеклянная корона

– А о чем с ним разговаривать? Пусть лучше думает, что никто не догадывается. Развлекается со своей… как ее там… поклонницей.

По лицу камердинера скользнула едва уловимая раздраженная гримаса.

– Ася ее зовут, – вполголоса сказал он. – Бантышев с ней развлекаться никак не может. Они по разным комнатам сидят.

Грегорович пожал плечами:

– Ну и что? Она дурочка влюбленная! Классическая картина: то бледнеем, то краснеем, то языком не ворочаем от стеснения. И крылышками – бяк-бяк-бяк! Уж сколько я таких насмотрелся! Мошкара!

– О! Мошкара!"

"Кутиков щелкнул пальцами, что-то вспомнив.

– Я отлучусь на минутку.

– Куда это ты собрался? – недовольно осведомился Грегорович. – Бросаешь нас в ответственный момент!

– Ради вашей же гостьи, Богдан Атанасович.

– Катунцевой? – спросил вслед Макар.

– Именно. Комары ее покусали, бедняжку.

Кутиков пошел к выходу. Илюшин, нахмурившись, смотрел ему вслед. Что-то не давало ему покоя. Когда ладонь камердинера уже легла на ручку двери, он понял, что именно.

– Когда это ее успели покусать? А главное, где?

Кеша недоуменно обернулся.

– На улицу она не выходила, – вспомнил Макар. – А комнаты в доме опрысканы каким-то бронебойным ядом.

Иннокентий переступил с ноги на ногу.

– А ведь мне эта мысль тоже в голову пришла, – задумчиво сказал он. – Волдыри у нее неподдельные. И руки искусаны, и ноги. Но, возможно, это запоздалая реакция на… Что с вами, Макар Андреевич?

Илюшин поменялся в лице.

– То бледнеем, – медленно повторил он.

– Про Кузбасса же, – недоуменно отозвался Сергей.

– Нет-нет, там еще что-то было!

Бабкин задумался. Было, безусловно, было, теперь он и сам об этом вспомнил. Но что именно ляпнул Баширов в пылу ярости, вылетело из головы. Ничего, где-то это должно быть записано…

Он полез в свой блокнот, но его опередил Грегорович.

– Поклонница! – неожиданно сказал он – Бантышев после новогоднего концерта с поклонницей развлекся.

Макар выбил пальцами по столешнице замысловатый ритм. Он о чем-то напряженно думал. Бабкин, хорошо знавший друга, понимал, что тот сейчас сопоставляет разрозненные обрывки фактов, прикладывает их друг к другу, как мальчик Кай, пытающийся сложить из льдинок заветное слово.