Бумажный занавес, стеклянная корона

Мы вообще-то по-всякому друг друга прикладываем, и врем, и соревнуемся, кто выдумает сплетню погнуснее. – Она расхохоталась, нимало не смущаясь. – Но это такая нелепость, что даже обсуждать смешно. Нет, товарищи сыщики. Не там вы ищете. Точно говорю вам, Ринатика этот тролль с переломанным носом укокошил.

2Едва вежливый охранник закрыл за ней дверь, Олеся кинулась к стационарному телефону, стоящему на тумбочке. Пусть сотовый она вручила Кеше с ухмылочками и подшучиваниями, мол, не вздумай слить газетчикам мои домашние эротические фотографии.

Его она и набрала.

– Ваня! Я не могу тут больше! – выдохнула она, едва муж ответил.

– А я тебе говорил – не ходи, перетопчется твой Богданчик без тебя.

Голос его звучал укоризненно. Олеся всхлипнула. Не в силах она одна выносить это все!

– Ну, ласточка ты моя, – утешающе загудел Иван. – Солнышко мое жаркое! Красавица моя ненаглядная, зорюшка, птичка моя…

Он еще бормотал ей в трубку нежные глупости, а Олесе уже стало легче.

– Хочешь, приеду и заберу тебя оттуда? – спросил муж.

Она изо всех сил замотала головой. Потом, спохватившись, пискнула:

– Нет, ты что! Мне нельзя! Я должна тут!

– Никому ты ничего не должна. А Богдан занимается вредной самодеятельностью, – сказал Иван. – Бежала бы ты из этого паноптикума, девочка моя. Я через час уже смогу быть рядом, хочешь?

Конечно, Олеся хотела! Едва она представила, как муж появляется в дверях – высоченный, стройный, с золотой гривой кудрей до плеч – сердце заныло мучительно и сладко.

– Ванька, – сказала она в трубку. – Я тебя люблю.

– Выезжаю, – отозвался муж.

– Не смей! Отсижу уж свои двое суток. А потом ты примчишься на белом коне и спасешь меня! Заберешься по моим косынькам в башню и…

– А вот дальше в нашем кинотеатре ограничение! Восемнадцать плюс! – предупредил Иван.

Олеся не удержалась и хихикнула.

– И нечего ржать. А то знаю я тебя. Сейчас наговоришь на три эротических романа.

Переходы от горя к оживлению были у Олеси молниеносными. Сторонний наблюдатель, глядя на ее порозовевшее лицо, не поверил бы, что еще пару минут назад она едва не плакала в телефонную трубку.

– Целую тебя, Ванюша, – шепнула она. И звонко чмокнула трубку. – Прямо в губы твои сочные!

Короткого разговора ей хватило, чтобы прийти в себя. Ванька, спасение ее! Что бы она без него делала?

«Что-что… – трезво сказала себе Олеся. – Сдохла бы».