Случайная тайна от олигарха

Не хочу! Не хочу вспоминать истинную причину, из-за которой во мне проснулась эта лютая ненависть к Давиду!

Спрячу ЭТО вновь так глубоко, как сделала это несколько лет назад. Почти заставляю себя вновь перевести глаза на неровные буквы, складывающиеся в пляшущие строчки. Сейчас эти строки пропитанные такими сильными, но совершенно глупыми девичьими эмоциями, кажутся настолько нелепыми, что хочется громко в голос закричать — НЕ ПРАВДА! ВСЕ ЛОЖЬ!

Поднимаю взгляд на Давида.

В темные глазах, в которых я так часто замечала обожание, сейчас так пусто.

Все, что в них вижу — это свое отражение. Испуганная, жалкая, будто пойманная на месте преступления. Прежде чем я решаюсь обратиться к любимому, Давид поджимает чувственные губы и на его широких скулах появляются желваки:"

"— Я всегда искал и наделся увидеть в твоих глазах ту любовь, которая есть в моих. Но каждый раз, когда я заглядывал в них, Мирьям, и все, что видел — это обожание, но только вот ко мне оно никакого отношения не имело, — Давид горько усмехается, заставляя натянуться мои нервы, словно тетива лука.

 — Я наделся, что ты поймешь, осознаешь, но видимо я тешил себя надеждами. Максим — единственный, кто прочно засел в твоей прелестной головке. Только вот за какие заслуги? Это для меня всегда оставалось загадкой. За синие глаза? — голос саркастичный. В нем отчетливо слышатся ноты собственника.

Он проводит рукой по затылку и смотрит на меня из-под широких темных бровей. Такой красивый и сильный. Боже, и он считает, что я люблю другого! О, нет, нет…

— Я влюбился в тебя с первого взгляда, Мирьям, — неожиданно шокирует своим признанием Давид.

 — Для меня это было потрясение, ведь в тебе было все то, что мне так ненавистно в других, но, тем не менее, в тебе я души не чаял, — кривит уголок губ. — Капризы, высокомерие… Я долго думал и не мог понять, почему вляпался с такой силой — резко и бесповоротно, пока не осознал, что дело далеко не в кукольной внешности. Да, ты самая красивая девушка,

которую я когда-либо видел, без преувеличения, но правда в другом.

Правда любви именно в том, что любишь в человеке ВСЕ.

Смотрю на него, словно зачарованная. На его гордый профиль, глаза, губы. Смотрю и не верю своим ушам.

— Недостатки любишь так же сильно, как и достоинства — они не разделимы. Они — одно целое, потому что это ты! Мирьям, — продолжает Давид, — я видел в тебе ту самую беззащитность, которая не может оставить равнодушным; доброту, которую ты так пыталась замаскировать за высокомерным взглядом.