Случайная тайна от олигарха

— Дай, гляну?

Неужели это сказала я?

Глаза широко раскрываются, когда Садулаев послушно садится на стул возле меня, намекая этим жестом на то, что он в моем полном распоряжении. Облизываю внезапно пересохшие губы. Пальцы слегка подрагивают, когда тянусь к вороту его рубашки, чтобы расстегнуть верхние пуговицы.

Что я делаю?!

Разум, запертый за толстой бронированной дверью, не может пробиться. Что-то сдерживает его… Пальцы порхают, словно крылья бабочки, от одной плоской пуговки к другой, пока я не останавливаюсь посреди тяжело вздымающейся широкой грудной клетки.

Я только гляну и все. Мне просто нужно убедиться, что с ним все в порядке. Автоматически убираю полы рубашки в стороны и приоткрываю рефлекторно губы. Большой багровый синяк весь испещрённый синими прожилками… Выглядит жутко, но почему-то вызывает смешенные чувства. Веду подушечкой пальца вдоль кровоподтека. Мышца Давида непроизвольно сокращается от моих движений.

Мимика такая, как будто ему больно, но это не так. Сильные пальцы настойчиво по-хозяйски обхватывают мою ногу. Жгут, словно языками пламени чуть выше колена, и принимаются двигаться выше."

"Он делает это так медленно, словно проверяет на прочность мои и так расшатавшиеся нервы. Приоткрываю губы, ощущая взгляд Давида, который впивается в них, словно коршун. Ладонь Садулаева движется одновременно с моей ладонью.

— С кем… ты так…?

Я не дурочка. Этот удар совсем не похож на те, что я видела раньше у него после тренировок. Четкая линия рта Давида становится тверже. Глаза горят каким-то вызовом, когда он отвечает:

— С Максом.

С губ срывается странный громкий звук.

Давид резко поднимается со стула. Вновь возвышается надо мной. Желваки играют на скулах, ноздри раздуваются. Садулаев протягивает руку и нежно проводит пальцем по моей щеке, но, когда большой палец спускается ниже и сминает мои губы, в карих глазах мелькает какая-то безжалостная решимость.

— Боишься за него? — щурит глаза. — Беспокоишься, что…

Отчаянно качаю головой так сильно, что пряди волос взметаются, словно темное облако.