Случай Чарльза Декстера Варда

Он словно потерял всякое почтение к старине, как к чему-то известному и даже надоевшему; и все его усилия были направлены на познание обычных реалий жизни современного мира, которые, как в этом убедились врачи, полностью изгладились из его памяти. Он тщательно скрывал свое незнание общеизвестных вещей, но всем наблюдавшим за ним, было ясно, что выбор книг для чтения и беседы с окружающими отмечены лихорадочным стремлением впитать эти факты, как можно больше узнать о собственной, забытой им биографии, особенностях повседневной жизни и культуры ХХ столетия, которые он должен был хорошо знать, ибо родился в 1902 году и получил образование в современных учебных заведениях.

После его исчезновения психиатры удивлялись, как мог беглец, почти ничего не знавший о сложном современном мире, адаптироваться в нем.

Некоторые считали, что он «ушел в подполье» и затаился, смирившись с самым скромным положением, пока не сравняется знаниями со своими современниками."

"Врачи спорили о том, когда проявилось безумие Варда.

Доктор Лайман, бостонская знаменитость, утверждает, что это произошло в 1919 или 1920 году, когда юноша закончил школу Мозеса Брауна, и внезапно перешел от изучения прошлого к занятиям оккультными науками, отказавшись сдавать выпускные экзамены на том основании, что занят исследованиями, которые для него гораздо важнее. Это подтверждалось изменением привычек Варда к тому времени, особенно тем, что он без устали рылся в городском архиве и искал на старых кладбищах могилу одного из своих предков по имени Джозеф Карвен, погребенного в 1771 году, часть личных бумаг которого Вард, по его собственному признанию, случайно обнаружил в старом квартале Стемперс-Хилл, за облицовкой стены ветхою дома в Олни-Корт, который, как было известно, когда-то занимал Карвен.

Короче говоря, зимой 1919-1920 года в характере Чарльза Варда произошла бесспорная перемена; он внезапно прекратил свои изыскания по истории колониального периода и со всей страстью погрузился в тайны мистических наук как на родине, так и за границей, время от времени вновь начиная поиски могилы своего отдаленного предка.

Однако доктор Виллетт ни в коей мере не разделял мнения Лаймана, основывая собственное заключение на близком и длительном знакомстве с пациентом и неких рискованных исследованиях и ужасных открытиях, которые были им сделаны за последнее время. Они оставили на нем глубокий след; голос его прерывается, когда он говорит о них, и рука дрожит, когда пытается их записать.