Сложные оборотни госпожи Дарианы (СИ)

Одно слово — и это будет последний раз, когда ты меня видел, клянусь всеми тремя домами. Я убью или тебя, или себя, или откажусь от крови в своих венах и уйду в лес волком.

Маркус буравил меня пронзительным взглядом, пытаясь сообразить, насколько я серьезна и есть ли у него возможность для маневра.

— Ты обвинял меня в небрежении обязанностями. Так вот она я. Готова продолжать род. Но мужа я буду выбирать. Вы-би-рать. Тебе хорошо слышно? Никаких разговоров про самого сильного альфу и его права. Не смей на меня давить, ты, коврик под ногами охотника.

Я сказала достаточно, чтобы он оскорбился. Поставила под вопрос его авторитет. Но вместо того чтобы приняться все крушить, к чему я, в принципе, была готова, он вдруг пошел на попятную. Как же много людей и волков совершили фатальную ошибку, приняв его за безголового бугая.

Неужели наш «несокрушимый зверь», как его давно окрестили газеты общины, давно перерос роль бойца, которую исполнял при Рудольфе, и тоже превратился в стратега?

Продолжая смотреть на меня, теперь уже как страдалец и потерпевший, он пробурчал:

— Наверное, внизу мне тоже не будут рады? На завтрак не пустишь? — и добавил, скорее для себя, чем для меня.

— Маркус, пожалуйста! Ты принимаешь эти правила?

— Да что это за правила! Ты, как обычно, диктуешь свои условия, и плевать на разум, потому что ты так решила!

— Маркус, еще слово, и я найду способ вернуть все, как было.

— Господи, Дарриа, я уже жалею. Все время. Я же сказал, что я у твоих ног. Как игрушка, как щенок. Делай, что тебе вздумается. Только не отнимай шанс быть с тобой рядом. Я тоже имею право добиваться твоей руки… Не смотри так… Я буду тише воды, ниже травы.

Ни за что не поверю, что победы над дер Варром можно добиться так быстро. Поэтому не собираюсь доверять его словам. Он как-то подозрительно долго трет запястье, словно его жжет.

— Я хочу тебя, хочу. Я буду трахать тебя в ванной, на диване в гостиной — он, наверняка, удобный, — и в саду под яблоней. У нас будет по два щенка в год.