Слово дракона, или Поймать невесту (СИ)

Рэйтран взял камень, присмотрелся, явно сместил спектр зрения, а через секунду снова застыл этакой брутальной, одетой в расшитый камзол статуей. Словно прислушиваясь к своим ощущениям.

При том, что вдалеке ожидала целая толпа драконов во главе с императором, наше долгое приветствие выглядело уже неприлично. Только едва я собралась об этом сказать, синеглазый отмер и попросил хрипло:

— Элия, подари.

Что подарить? Подвеску? Которая трансформировала мою магию, дав тем самым возможность активировать брачный драконий артефакт? Штуку, которую презентовал сам король, и которая оказалась чрезвычайно древней и ценной?

Да пожалуйста!

— Бери, — улыбнулась я.

И сумасшествие продолжилось! Рэй просиял как мальчишка и, потянувшись, прилюдно поцеловал меня в губы. А потом повернулся к драконам и воскликнул весело:

— Отец! Посмотри внимательно! Ничего не замечаешь?

Я решила, что принц хвастается подвеской, но речь, как оказалось, шла о другом.

Император не только «посмотрел» — он ещё начал приближаться, причём вместе с императрицей.

Вопил не человек, а дракон. Причём весьма мне знакомый — Шорэм.

— Ваше высочество! Ваша магия!

А теперь император споткнулся.

Кажется все драконы перешли на магическое зрение, и уж не знаю что именно они там увидели — лично я, возможно в силу неопытности, ничего особенного не замечала, — но все ящеры впали в состояние этакого изумлённого неверия.

— Но как? — после долгой паузы выдохнул император. — Рэйтран! Как так получилось? Почему твоя магия больше не бунтует? Почему она успокоилась?

Рэй продемонстрировал зажатую в кулаке цепочку с подвеской и произнёс:

— Камень из короны Непримиримого.

У бедных ящеров опять случился шок.

Впрочем, длился он недолго… Очень быстро к нам подскочили и император с супругой, и Шорэм в компании двух сердитого вида старцев. Все уставились на подвеску, и советник произнёс, поражаясь собственному выводу:

— Он тебя стабилизирует.

Я тоже не выдержала:

— Что это значит? — спросила тихо-тихо.

— Что изгнание отменяется. — Мой синеглазый дракон повернул голову и весело подмигнул.

Для императора это значило другое:

— Мой единственный сын, на которого я возлагал большие надежды, может наследовать и трон, и империю! — и столько восторга прозвучало в его голосе, что я опешила.