Следы сатаны

В их первой близости не было нежности. Ульвхедин совсем не думал о ней. Им правило вырвавшееся на свободу желание.

Он вряд ли был в состоянии думать. В голове вертелось вечное: «О, помогите, помогите мне. Я этого не переживу! Как хорошо, просто великолепно! В сто раз лучше, чем…»

У Элисы все померкло в глазах. Где-то далеко услышала крик. Погружаясь в темноту, Элиса не чувствовала ничего, кроме боли.

Ульвхедин лежал неподвижно, дыхание было неровным.

Приподняв голову, взглянул на нее. Девушка была смертельно бледна, глаза закрыты.

Как же он устал. Лихорадка не проходила вот уже несколько дней. Да еще это долгое путешествие без сна и отдыха. И бесконечное сражение.

Да, он проиграл. Проиграл этим высокомерным. Проиграл женщине, возраст которой никто не мог определить. Он злобно называл ее бабой, хотя на самом деле та была молода и красива. Ульвхедин ненавидел ее, ведь она унизила его.

Но он уже отомстил. Сокровища Людей Льда в его руках. И еще…

Ульвхедин был не в состоянии думать.

Ульвхедин, потомок неизвестной ветви Людей Льда, улегся около только что опозоренной им девушки и заснул.

11

Трое уже доехали до моста, когда Доминик сказал:

— Что с тобой, Виллему? Ты выглядишь совершенно изможденной.

Женщина провела рукой по лбу:

— Не знаю. Мне что-то нехорошо.

— Устала?

— Смертельно. Вы, верно, тоже?

— Странно было бы, если б мы не устали. Ведь мы не спали двое суток. Но у тебя, по-моему, не только усталость.

— Наверно. Я в полном разочаровании оттого, что проиграла.

— Вовсе нет, — обернулся Никлас. — Тебе удалось обуздать его, говорить с ним. А этого еще никому не удавалось. Мы залечили его раны. Он поехал с нами. Чем же ты недовольна? Ты, верно, хочешь, чтобы все изменилось, как по мановению волшебной палочки.

Виллему благодарно улыбнулась:

— Больше всего я боюсь быть меченой…

— Боишься его глаз? — спросил Доминик."

"— Да. Он многое может. Вспомните, ведь он чуть не заморозил нас. А сколько не проснулось от его гипнотического сна! Я так часто и подолгу смотрела ему в глаза.

Она покачнулась в седле:

— Что ты «видишь», Доминик? Расскажи, что сейчас делает чудовище.

Озабоченно взглянув в бледное лицо жены, он раздумчиво произнес:

— Чудовище? Оно ничего не делает. Думаю, спит. Но недавно…

— Почему ты вдруг замолчал?

— Да так. Ничего особенного.

Доминик не хотел говорить о том, что чувствовал.