Следы сатаны

— Пожалуйста, поосторожнее, — со слезами в голосе воскликнула Ирмелин. — Вы что, не знаете, что нельзя кликать…

— Дорогие мои. Мы не боимся злых сил. Мы же знаем, что их нет в действительности. На самом деле мы до смерти боимся, что это один из нас, — сказал Никлас, ее муж."

"Доминик присел на корточки и подержал ладонь над следами.

— Потише, — попросил он. Все замолчали.

— Ну что? — Виллему никогда не отличалась терпением.

Он поднялся.

— Боже, как отчетливо я вижу. Я знаю, где он, — несколько удивленно произнес Доминик.

— И где же? — теперь не вытерпел Никлас.

— Направляется в горы. Его тянет туда, но он не уверен… Как называется долина в самом сердце Норвегии?

— Гудбрансдал?

— Нет-нет. Разве нет долины под названием Вальдрес?

— Есть, — отвечал Никлас.

— Но туда очень далеко идти, — протестующее воскликнула Виллему.

— Нет, вряд ли он уже там. Я чувствую раздражение, ярость. Только не пойму отчего.

— А где он сейчас?

— Я вижу это место. Он в горах, не так далеко отсюда.

— Горная долина? Недалеко отсюда? — переспросила Ирмелин. — Не понимаю.

— Нурефьелль, — предположил Никлас. Он лучше знал страну.

— Понятия не имею, — отвечал Доминик. — Я вижу, как горное плато упирается в реку — или небольшое озеро — где-то на востоке.

— Крёдерен.

— Все может быть, — ответил Доминик. Он ведь жил в Швеции и совсем немного знал о Норвегии. — Во всяком случае, он сейчас там. На востоке, в горах.

— Именно там?

— Да, сейчас там. Очень раздражен.

— Знаете, тогда это никак не может быть сатана, — непроизвольно вырвалось у Виллему.

Ирмелин снова шикнула.

— Ведь если ему плохо…..

— Нет, я не могу сказать, кто он, — медленно проговорил Доминик. — Но что самое странное, он и сам не знает, кто он на самом деле.

— И ты видишь его?

— Нет, как я могу его видеть. Ты что, не понимаешь, что я просто ощущаю его чувства. Я могу отчасти сосуществовать с ним. Тогда я вижу только то, что его окружает. Я ведь не могу видеть сам себя.

«Ну конечно», — подумалось Виллему. Она перестала узнавать своего мужа после того, как его стали посещать видения. Но она стала больше уважать его, ее с новой силой потянуло к мужу.

— Что он там делает? — тихо спросила Ирмелин.

Доминик вздрогнул:

— Мерзость! Ужас! Я чувствую огромное зло, он ненавидит все вокруг себя. Чувствую холод, ужасающий холод!

— Именно то, что испытывали все отверженные из рода Людей Льда. Холод души, презрение к жизни.