Брачная афера, или Целительница в бегах

— Вам не кажется, что пора заканчивать этот фарс? Боюсь, ничего нового и интересного мы не услышим. Лично я больше не желаю подвергаться лживым и совершенно бездоказательным обвинениям.

— Ну почему же… доказательства имеются, — спокойно возразил Зельбис.

Я на своем месте ровно посредине зала замерла, боясь даже вдохнуть лишний раз и жадно наблюдая за развитием событий."

"— Это наглая ложь! Все средства, передаваемые фортам, доходят до них, — громко и четко заявил Рендел. — У меня есть документы, подписи.

— Ваших помощников, — добавил господин Зельбис.

— И чем же он так неугоден?

— Лично вам? Ничем. Дело в том, что вы учились вместе с его дядей, тоже Бенджамином Форестом.

«Ого, вот это новости!».

— И что?

— И были с ним лучшими друзьями, пока его не отправили с дипломатической миссией, а вы не уехали в Мордак.

— Моя личная жизнь и отношения вас не касаются.

— Тогда как вы объясните тот факт, что талантливого боевого мага, одного из лучших в своем выпуске назначили в тридцать третий форт? — продолжал напирать Зельбис. — И почему все эти годы вы одно за другим отклоняли его прошения? Может, потому что хороший друг очень просил вас устроить невыносимую жизнь своему племяннику, которого мечтал видеть дипломатом, а не боевиком?

— Доказательства? — вновь скривил губы Рендел.

— О, они есть.

Господин Зельбис тяжело наклонился и достал довольно толстую папку в красном переплете. Увидев ее, темный маг неожиданно побледнел и напрягся.

— Здесь прошения господина Фореста о переводе. Все до единого. Их за эти годы было аж… — пожилой защитник наклонился, чтобы проверить цифры и, удовлетворенно кивнув, продолжил: — Шестьдесят пять. Целых шесть с половиной десятков прошений.

— Я… — прохрипел Рендел, поправляя воротник своей мантии, которая внезапно стала его душить, — я в первый раз их вижу.

— Странно, потому что их нашли у вас в сейфе.

Беспокойство на лице его помощников становилось все сильнее.

— Как вы посмели рыться в моем сейфе? Без разрешения.

— Разрешение было. Мое, — подал голос тот самый пожилой член совета, чем вызвал удивление среди своих молчаливых коллег.