Брачная афера, или Целительница в бегах

Ни вечером, ни ночью, ни следующим утром.

Я специально заглянула перед работой к Лиме, чтобы узнать новости. Она сидела на своем месте и изо всех сил старалась не разреветься.

— А вдруг… — прошептала она, прикладывая уголок белоснежного платка к глазам.

— Даже думать не смей, — перебила я. — Он вернется.

«Просто обязан вернуться. И точка!».

В форте было непривычно безлюдно. Новость о мощном прорыве моментально разлетелась по округе, стала достоянием всех и каждого. Местные старались лишний раз не показываться на улице, громко не разговаривать и вообще сидеть по домам.

К несчастью, никакой информации о происходящем не поступало. По радио, которое тут работало с перебоями, часто шипело, плевалось и перескакивало на другие волны с концертами и песнями, передавали очень короткие, а потому малоинформативные новости.

Раньше известия о прорывах воспринимались не так болезненно. А сейчас нам всем имелось о чем, точнее, о ком беспокоиться. Одно дело, когда сражались какие-то незнакомые маги, а тут свой, родной, хоть и вредный начальник форта.

В лечебнице тоже царила тишина. Сегодня никто не пришел на прием, поэтому я сидела в кабинете и не знала, куда себя деть. Читать не хотелось, работать не получалось и оставаться на одном месте было все сложнее.

Ближе к обеду пришла новость о том, что прорыв ликвидировали. Ситуация стабилизировалась. С прискорбием сообщили о пятнадцати погибших, имена которых обещали не забыть и выбить на стеле памяти, и множестве раненых. Имен не назвали, и от этого стало еще тягостнее.

Форест не появился ни через час, ни через два.

Поняв, что работать сегодня не получится, я быстро собралась, заперла кабинет и отправилась домой.

— Миранда, открой!

Лима. И прийти сюда она могла лишь по одной причине — Бенджамин Форест.

Я летела к двери так, что собрала все углы и разбила мизинец о ножку стула. Охнув, не остановилась и проковыляла до конца.