Схрон. Дневник выживальщика. Книга 2 (СИ)

Надо будет извиниться. Я мрачно покосился на ползающего по полу негрилу.

– Вставай, сука! Пойдем.

– Кудьа пойдьем? Буба бааитьса… Бубе очьенно страшньа!

– Пристрелю тебя нахуй!

– Саша! Ты стал другим! Ты злой! – прокричала из ванной Лена.

– Только Буба у нас хороший да? – усмехнулся я.

– Он не сделал нам ничего плохого!

– Заткнись!

Прикладом АК я задал направление чернозадому. Спустились вниз.

– Эти коробки перетаскать в угол! – приказал я.

Пока Матанга разгребал вход в подземелья, взял с полки ручную таль, аккуратно разобрал.

Когда открылся тяжелый люк, черномазый задрожал. Из преисподней пахнуло черным холодом бездны. А хули ты хотел, когда приехал к нам в Россию? Я взвалил на Бубины плечи звенья цепи, пусть сам тащит.

– Лезь, давай!

– О май гад! – простонал негритос и принялся спускаться.

Я полез следом. Злые тактические подошвы почти наступат на черные пальцы, которые едва успевают убраться со скобы.

Достигнув дна, всучил ему фонарь. Во тьме стремительно прошлепало что-то шустрое и гадкое. Негр подпрыгнул, схватился за меня. Я поморщился, стряхивая руку.

– Спокуха, копченый, это всего лишь один из нацистских мутантов. Походу мы спугнули его.

– О, мазафака, мазафака! Так и зналь! Буба знать, вьи все здьесь нацисты!

– Как ты задрал! У меня нет расовых предрассудков! – Дал по затылку прикладом.

***

Добравшись до грота, я показал Бубе инструмент, торф, дерьмо Вована и обозначил фронт работ. Пристегнул цепь вторым замком за каменную колонну в центре зала. Оставил и фонарь. Я ж не зверь какой. Пусть трудится при свете.

– А когдьа Буба кушать? – крикнул в спину мой новый сельхозработник.

Я с улыбкой обернулся:

– А кушать Буба сегодня не будет. Кушать завтра. Если вскопаешь весь огород!

Как же достал меня этот черномазый! Может зря его не пристрелил? Но тогда кто будет работать? Еще ведь не факт, что очкарик починит Стаса. Ладно, пусть пока приносит хоть какую-то пользу. А если сожрут его подземные выродки Ульриха, то и хуй с ним.

Без происшествий вернувшись домой, опустил створку люка. Потом была беседа с Леной.