Скелет из пробирки

Ну посуди сама: живет в хорошей квартире, содержит пожилую мать, племянницу, дочку умершей сестры, ездит на джипе, открывает новый магазин, и нет денег? Вот он и решил тряхануть бабенку, но просчитался! Денег у нее в самом деле не было.

– И тогда Виктор убил Любу! Как? Николай уставился на меня.

– Что за чушь взбрела тебе в голову? Никого он не убивал.

– Нет, – уперлась я, – ведь я рассказывала тебе про письмо! Николай начал ходить по кабинету.

– Виктор и Оксана трусы. Такое дело, как убийство, требует определенной смелости.

– Врут!!!

Николай спокойно сказал:

– Виола, меня не обманывают, это просто невозможно. Я посмотрела в лицо Ферганова. Самая приятная улыбка растягивала его губы, казалось, он лучится радостью и добродушием, но уже через секунду стало понятно: это – американский «смайл», «чииз», а по-нашему – просто оскал, не имеющий ничего общего с приветливым смехом. В глубине глаз Николая плескался холод, и мне немедленно стало понятно: врать ему и впрямь невозможно.

– Люба умерла своей смертью, – подвел итог Ферганов.

– Нет!

– Да. Простудилась и отъехала на тот свет.

– Ее убили!

– Почему? Зачем? Какая выгода от смерти неудачливой тетки, решившей в недобрый час пуститься в море бизнеса? – пожал плечами Николай. – Как бы тебе ни хотелось, но ничего загадочного в кончине Боярской нет!

– Но моя интуиция подсказывает иное. Николай рассмеялся, на этот раз вполне искренне.

– Странная вещь – бабская чувствительность. Ладно, хочешь дальше барахтаться в этой ситуации, семь футов тебе под килем.

– Можно два вопроса?

– Валяй.

– А кто этот индиец, который привез товар? Смуглый парень с перстнем на мизинце?

– Оксана. Небольшая коробочка с гримом – и тебя превратят в аборигена далеких островов.

Я вспомнила белую полоску на одном из пальцев девушки и вздохнула.

– Ты убил их?

– Кого? – оторопел Николай.

– Треша и Джуманджи.