Сказка для взрослых девушек

Слушая ее, Галочка расстраивалась не потому, что мама что-то там из нее тянула, а что частично Светлана Николаевна была права. Факты – вещь печальная, и какую бы базу мама ни подводила под свои измышления, спорить с тем, что Галочка являлась неудачницей, не получалось. Жизнь всякий раз доказывала обратное – к маминому удовольствию и Галининому разочарованию. И голова у нее болела от мыслей, пчелиным роем бившихся в сознании: Галина металась в поисках выхода из лабиринта неудач, а Светлана Николаевна всего лишь выполняла роль громкоговорителя, публично оповещавшего дочь об очередном тупике.

Иногда слова ранят больнее, чем сами неудачи. Они звучат как приговор, растаптывая последнюю надежду и констатируя наступление финала. Мама не была злой, она просто любила быть правой. Она радовалась не Галиным ошибкам и падениям, а своей способности их предвидеть. У каждого в жизни свои радости. Но Гале тоже хотелось чему-то порадоваться. В конце концов, она уже давно стояла в очереди на это право…

– Перед соседями стыдно! – ударило в спину обычное мамино напутствие.

Ей всегда было стыдно за Галю, будто дочь была щенком, писавшимся в лифте, или алкашом, выступавшим по ночам с дворовыми концертами. Иногда маму было жаль: жизнь не удалась, карьера тоже, но чувство жалости оказывалось слабым и кратким. Оно не успевало окрепнуть, поскольку перерывы между атаками Светланы Николаевны не позволяли распрямиться этому слабому ростку, всякий раз наезжая на него гусеницами танков и тяжелой артиллерией.

Галочка сбежала по ступенькам и вышла во двор.

Пронзительно-голубое небо упало на нее, затопив прозрачным и невесомым ощущением счастья. Ласково шуршала метлой дворничиха, на проспекте гудели машины, первые пассажиры уже торопились к остановке. Хотелось смеяться, петь и плакать одновременно.

– Я невеста, невеста, – прошептала Галя, пробуя на вкус изящное и праздничное слово.

Оно распирало ее как воздушный шарик и маленькой короной нахлобучивалось на голову. Галочка чувствовала себя бабочкой, вылупившейся из кокона.

Женя еще не приехал. Но ее даже не огорчила мысль, что он вытащил ее в такую рань, а сам… Вчера она испугалась бы и начала метаться, соображая, как лучше поступить: спрятаться в подъезде и выйти позже, кокетливо изображая опоздание, или бежать на проспект в надежде, что он ждет ее где-то там.

– Что? Нету его? – Мамин голос спланировал вороньим криком. В нем полыхало удовлетворение.

Голубое небо раскололось в мелкую крошку и осыпалось к Галочкиным ногам.