Близняшки от босса. Сердце пополам

Потом я пожалел бы тебя — да и дальше вдвоем жили бы. Заодно и деньжат бы получили, — ляпает бездумно, за что Шторм грубо толкает его обратно в стул. Отходит назад, чтобы не убить. Кулаки сжимает и разжимает.

— Даже сейчас она тебя спасает, — скрипит зубами Вадим, на меня намекая. И на данное мне обещание не прибить Антона. — Имей хоть каплю уважения к ней!

— Извини…те, — чуть ли не трясется от паники бывший. В стул вжимается.

— Что же вы так облажались, оставив Снежане дочь-близняшку? — Шторм продолжает «допрос» на расстоянии, при этом умудряется давить Олейника своей энергетикой.

— Кто знал, что вы встретитесь когда-нибудь! — вспыхивает тот. — У нас договор со Светланой Григорьевной на одного ребенка был. А клетка взяла и разделилась внезапно. Я побоялся говорить об этом до того, как деньги получу. Вдруг бы Светлана Григорьевна сделку разорвала за то, что мы нарушили условие, — поражает меня своим цинизмом. — О близняшках она узнала уже после родов от медперсонала.

Окончание его фразы тонет в хлюпающем звуке. Все происходит так быстро, что погружаюсь в шок.

— Па-ап! — истерично кричу в сторону двери, которая тут же распахивается.

Сама же смотрю на корчащегося у стены Антона с разбитым носом. Бывший муж бережно сломанного хряща касается, морщится, жалеет себя. Медленно переключаюсь на Вадима. Он стоит, будто ничего не случилось, и костяшки пальцев платком протирает брезгливо.

— Вадим Дмитриевич, я же просил не подставлять меня, — сокрушенно рявкает следователь, пока отец между невозмутимым Штормом и забитым в угол Антоном становится.

— Не напишет, — зло хмыкает Вадим. — Ведь так?

— Т-так, — Олейник трясет головой, как болванчик. — Я за границей еще себе нос повредил. Упал, — испуганно моргает.

— Мда-а, — с отвращением кривится Вадим.