Близняшки от босса. Сердце пополам

— Мама, о чем мы договаривались после истории с Антоном? — с вызовом подбородок вздергиваю.

— Я обещала доверять тебе и прислушиваться к твоему мнению, — на выдохе отвечает. Чеканит, как прилежная ученица, которую вызвали к доске.

Киваю ей одобрительно и жестом прошу оставить нас с Вадимом. Однако мама медлит. Переживает обо мне.

— Вдруг обманет? — чуть слышно произносит, намекая на Шторма.

— Нет, я ему верю, — спорю я и невольно улыбаюсь, когда позади раздается нервный кашель, а моих волос касается сбивчивое дыхание.

Вадим, будто по волшебству, скидывает маску сурового босса. Становится мягче, тише — и с нежностью обводит меня взглядом, крепче сжимая мою ладонь.

— Конечно, Снежинка, — шепчет внезапно охрипшим голосом, и его обращение вздрогнуть меня заставляет.

Все отходит на второй план. Будто не было никакой ссоры с матерью. Есть только мы и наши малышки.

Отмахиваюсь от странных мыслей и неуместных чувств.

— Кхм… Идем, — увлекаю Вадима за собой.

Первым впускаю его в детскую, а сама наблюдаю с порога. Не хочу мешать, ведь помню, насколько трогательной, но тяжелой для меня была встреча с Алей. Вадим имеет право пропустить сквозь себя столь важный момент, прочувствовать его. Он, как и я, потерял время и теперь должен наверстать упущенное.

Шторм останавливается посередине комнаты, глядя на смеющихся малышек.

Подобное сложно принять.

— Привет, — обращает внимание Риты на себя, но его голос нервно срывается.

Булочка вздрагивает от неожиданности, поднимает головку, некоторое время сканирует Вадима своими «карамельками», а потом смотрит на меня ошеломленно в поисках защиты. И обиженно поджимает нижнюю губку. В отличие от Али, Рита не знала отцовской ласки и практически постоянно находилась со мной или бабушкой.

— Как ты выдержала? — произносит Вадим в пустоту, но я знаю, что его вопрос адресован мне. — Найти свою дочь и быть рядом с ней на правах няни, — продолжает с отчаянием. — Как ты смогла терпеть все это время? Вместо того, чтобы забрать Алю в первый же день…

Шторм не оборачивается, потому что не может отвлечься от Риты. Будто боится, что мираж испарится, как только он отведет взгляд. Зато Вадим не видит моего виноватого и растерянного выражения лица.