Скажи мне это в полночь

Сейчас скину геолокацию проверенного кафе неподалеку.

Лара Ракитина: Спасибо, буду ждать.

***

– Вы исключительно решительная девушка, вот что я вам скажу.

– Марьяна, вы же знаете, кто я.

Левандовская некоторое время смотрела на Лару молча. Словно что-то взвешивая или решая. А потом медленно кивнула.

– Вы – Лара Ракитина. Вдова того человека, из-за которого Тимур рискнул всем.

– Всем? - сердце Лары тут же заныло. Так, как ныло уже когда-то. Так, как оно ноет, когда в твоей жизни случается что-то по-настоящему непоправимое.

– Если вы думаете, что я преувеличиваю или впадаю в пафос – то думаете так зря, – Левандовская безмятежно отпила кофе. – Я знаю минимум десяток человек, которые за кресло главного редактора «Магната» продадут родных родителей. И детей в придачу. А Тимур положил его к вашим ногам.

– Вы все-таки впадаете в пафос, Марьяна, - пробормотала Лара, прячась за своей чашкой с кофе.

– Ρазве что самую малость, – безмятежно пожала плечами Левандовская. – Что поделать,издержки профессии.

– Нет, - медленно покачала головой Лара. - Вопросов не осталось, все предельно ясно. Разве что… не понимаю, почему Тимур мне не сказал… не сказал тогда... Словом, у него был шанс рассказать мне об этом материале… до того, как он появится в печати.

– Вот этого не знаю, - серьезно ответила Левандовская.

– Возможно, - тихим эхом отозвалась Лара. Она вспомнила тот вечер и свои откровения. Она вспомнила лицо Тимура. Сoвершенно потрясенное – она теперь это отчётливо пoнимала. Тогда она решила, что это было потрясение от того, что Лара связана с этим громким делом. Но оказалось, что для Тимура пожар в «Сад-Мега» был делом не только громким, но и личным. Интересно, почему? Возможно… возможно Марьяна знает? Но у Тимура были причины тогда промолчать.

– Марьяна, а вы знаете, зачем… зачем Тимур это сделал?

– Но это же очевидно.

– Мне – нет.

– Потому что мой босс, Тимур Робертович Лиханцев, принадлежит к редкой, практически вымирающей породе честных принципиальных журналистов. Ну, знаете,из серии: «Платон мне друг, но истина дороже». Для Тимура истина дороже всего.