«Сирены» атакуют

Похоже, что ему не поверили. И прислали Каретникова.

Тот угадал его мысли.

– Мне понятно, о чем ты думаешь. Хочешь верь, хочешь нет, но меня никто не подсылал. Я действую на свой страх и риск. Можешь, если хочешь, обыскать меня, разговор не пишется.

Маэстро взглянул на окно: шторы задернуты. Чтобы нельзя было списать разговоры с оконных вибраций, он даже в кухне завел шторы. Но предложение Каретникова нелепо: если их захотят прослушать – прослушают. Микрофон можно в заднице пронести...

Посейдон вздохнул.

– Кое-что еще, впрочем, я рассказать могу...

Маэстро предостерегающе выставил ладонь:

– Ты уверен, что мне следует это знать? Меньше знаешь – крепче спишь.

– Если неприятности возможны, то они уже неизбежны. Приехав к тебе, я тебя подставил. Если дело нечисто, мы ничего не докажем.

– Это мне уже ясно.

– Так вот. Моей группе поручили организовать ряд действий... ну, точное место не имеет значения. На воде, как сам понимаешь. Мне показали карту этого самого Остапенко и обязали заполучить нечто, с ним связанное.

Мне неизвестно, что это и существует ли оно. Известно только, что это чрезвычайно важно. Важно-то важно, а все возможные свидетели мертвы. Зачем было зачищать особняк барона? Вырезать всех под корень?

Он слово в слово повторял мысли, донимавшие самого Маэстро.

– И это не все. Ты наверняка слышал о поликлиническом деле.

– Конечно, – не стал отрицать хозяин. – Странно было бы не слышать.

– И какие у тебя на этот счет соображения?

Маэстро пожал плечами:

– А почему у меня должны быть какие-то соображения? Мне никто не поручал этим заниматься.

Я ведь не следователь, я боец.

Посейдон усмехнулся:

– Тогда позволь тебя спросить: а что же ты знаешь об этом деле?

– Да ничего конкретного. Убили врача и медсестру. И еще кого-то прихлопнули, неподалеку – вроде бы пациента... – Маэстро вдруг замолчал.

– Ты и фамилии пациента не слышал? – усмехнулся Посейдон.

– Не слышал, – признал Маэстро. – Но теперь твоими стараниями догадался. Медкарта, выходит, оттуда?"

"– Совершенно верно.

Убитый пациент – Остапенко Сергей Семенович. А врач – его участковый терапевт, к которому тот ходил не один год. Медсестра, судя по всему, – случайная жертва, свидетель. Щепка, отлетевшая при рубке леса.

– Щепка... – пробормотал Маэстро. – О щепках говорили известно где. Это, знаешь ли, специфическая фразеология...

– Я ничего такого не сказал, – быстро перебил его Посейдон. – Выводы делай сам, меня они не касаются.