«Сирены» атакуют

Да и микробы своими болезнетворными свойствами мало чем отличались друг от друга.

И доктор Валентино махнул рукой, пуская все на произвол. Он быстро расписал материал, после чего принялся собственноручно готовить растворы. Разумеется, приняв все меры предосторожности. Он не какой-нибудь там Кох или Дженнер, Великая Германия ждет от него совсем иного подвига.

Покончив с приготовлениями, он снова вызвал санитаров и осведомился, достаточно ли надежно обездвижены дети.

– Никто не дернется, герр доктор, – заверили его санитары.

Доктор усмехнулся.

– Еще как дернутся. Только не сейчас – после...

Он знал, о чем говорит. Одной лишь столбнячной культуры было вполне достаточно, чтобы цепи, в которые были закованы дети, подверглись серьезному испытанию на прочность.

Валентино распорядился готовить вторую группу. Новых кандидатов следовало освободить от работ, не подвергать избиениям – о восстановлении потенциала речь пока что не шла, ибо в барачных условиях заниматься этим было решительно невозможно.

Шприцы были разложены на подносе и прикрыты белоснежной салфеткой.

Валентино вошел в палату, лучась особо радостной улыбкой.

– Дети, – объявил он. – Ваш отдых вступает в новую стадию. Сейчас вам будут введены сильнодействующие лекарства, от которых могут возникнуть осложнения. Назначая их вам, Великий Рейх преследует две цели. Во-первых, продолжить ваше лечение; во-вторых, испытать эти лекарства для применения на других нуждающихся. Поэтому и были приняты не очень приятные меры, в силу которых ваша свобода сейчас ограничена.

Помедлив, доктор добавил:

– Если кто-то позволит себе – не знаю уж, как – нарушить чистоту эксперимента, то его будет ждать жестокое наказание.

Долгожданные слова были произнесены.

Что ж, дети всегда знали, что наказанием все и кончится.

Предусмотрительный Валентино снабдил шприцы накладными ярлычками, чтобы не было путаницы. Он обвел палату взглядом, с удовольствием сознавая, что никто из присутствующих пока не знал, кому что достанется.

В большинстве случаев внутривенное введение культуры предполагало неизбежный сепсис, опаснейшее заражение крови. Высоко контагиозных – то есть особо заразных и опасных – инфекций Валентино, как уже сказано, не доверили: слишком высокий риск для персонала, да и вообще... Берлин не нуждался в эпидемиях.