«Сирены» атакуют

Мысли Золлингер совпадали с мыслями командира.

– Здраво, – заметил он. – Когда они подтянутся, вам станет не до того, чтобы рассиживаться.

– Заткнитесь, иначе следующая пуля – ваша. Я выстрелю не в ногу.

– Хорошо-хорошо, – послушно сказал Посейдон.

Он обратился в слух, время от времени скашивая глаза на ногу Магеллана. Тот старался зажать рану ладонью, однако выходило у него не слишком хорошо. Пока Магеллан еще держался молодцом, но лицо уже сильно побледнело. Кровь, правда, не фонтанировала, и можно было надеяться, что крупные сосуды не задеты.

Заговорил Мина:

– Его надо перевязать, хозяйка. Хотя бы наложить жгут.

– Не шевелитесь.

Голос Ирмы Золлингер был голосом робота. Ей бы в концлагерь, в надсмотрщицы. От былой жизнерадостной и симпатичной немки, увы, не осталось и следа.

...Снаружи плеснула вода. Посейдон напрягся, и то же сделали остальные. Сам по себе плеск не был чем-то необычным, но присутствующие хорошо разбирались в оттенках.

– Берегись! – крикнул Магеллан.

Он не хотел, чтобы за него это сделал кто-то другой. В нем и так сидит пуля – если будет новая, то пусть достается ему же. Пуля, наверное, ему бы и досталась, поскольку лицо Золлингер исказилось от ярости, но личность вошедшего в рубку, похоже, заставила ее отказаться от первоначального порыва. Что до Магеллана, то он увидел, что геройствовал напрасно.

– Доброй ночи, – дружелюбно приветствовал собравшихся Клаус Ваффензее.

Он пережил шок и теперь трепался, нес какую-то околесицу.

Наручников на Клаусе не было. Он был безоружен, но вел себя очень уверенно.

Посейдон мысленно проклял себя, переводя глаза с него на Ирму и обратно.

– Ты вовремя, – произнесла Золлингер по-немецки.

– Прости, меня задержали дела... Дитер погиб, но Кирстов отправился следом...

– Хельга будет рада с ним встретиться.

Ваффензее осклабился в улыбке.

– Видите, коллега, – обратился он к Посейдону, – как легко ошибиться в темноте. Но вообще-то говоря, русские крайне доверчивы, что бы о них ни говорили. Я всегда считал сказками эти домыслы о вашей врожденной паранойе.

– Сука, – сказал Мина."

"– От суки слышу – Клаус отвесил ему поклон. – Это не оскорбление.