Сирийский рубеж

"

"За спиной послышали шаги. Кто-то шёл медленно и именно ко мне. Я убрал фотографию в карман и повернулся.

— Здравствуйте, Александр! — поздоровался со мной хорошо знакомый мне человек.

Повернувшись, сразу осмотрел этого человека снизу вверх. Вид у него был не самый здоровый. Седина была уже отчётливой, а морщин на лице стало больше.

— Приветствую вас, Максим Евгеньевич, — поздоровался я с Римаковым.

Вот и ещё один куратор из КГБ. В последний раз мы виделись ещё в Афганистане.

— Понимаю, тяжёлое зрелище.

— Понятно, — ответил я, и мы пошли с Максимом Евгеньевичем к генералу Борисову.

Рядом с генералом был и один из Мухабарата, так что пришлось при нём излагать свои мысли. Я доложил свои соображения, но не торопился обвинять Салеха. Это за меня сделал Римаков.

— Ситуация уже накалилась. И времени мало. Фронт может рухнуть в любой день, а у нас завёлся предатель.

Представитель Управления политической безопасности Сирии кивнул и дал команду своему подчинённому куда-то что-то передать.

— Значит, будем брать полковника, — объявил сотрудник Мухабарата.

Но что-то пошло не так. Не прошло и минуты, как к нам прибежал один из сирийцев.

— Господин Салех Малик застрелился в своём кабинете.

Глава 17

Долго на месте катастрофы наших Ми-8 меня не задержали. Никаких следов того что постановщики помех были сбиты истребителями, обнаружено не было.

Римаков поблагодарил за помощь и сказал, чтобы мы продолжали работать по указанию главного военного советника. У меня с Максимом Евгеньевичем сложилось мнение, что такую диверсию могла провернуть и противостоящая нам компания Блэк Рок.

Уже через час после окончания беседы с Римаковым, меня и Зуева доставили на базу. Рафика Малика отправили в Дамаск.

Подлетая на вертолёте к базе, я не отрываясь, смотрел через иллюминатор. В поле зрения попали и перемещающиеся по лётному полю люди, и выруливающие на полосу самолёты, и уходящие на очередную задачу Ми-24. Сумбурно, но даже в этой авиационной суматохе есть порядок.

А вот происходящие на этой войне события, мне было понять всё сложнее и сложнее.

— Сан Саныч, чего такой смурной? — перекрикивал Зуев шум двигателей, когда мы заходили на посадку.