Сирийский рубеж

В классе сидели три лейтенанта и один старлей. Молодые и совершенно неопытные. На таких можно что угодно свалить.

— А пока скажу вам я, господин полковник. Все материалы объективного контроля, записи журналов приёма боевых распоряжений и другие документы, должны быть нам предоставлены, — продолжал говорить подполковник Зуев.

Не смог он обойти стороной и сирийских лётчиков.

— Главному военному советнику доложено. В том числе и о действиях этих, пока ещё, сирийских лётчиков. Имя Рафика Малика тоже прозвучало, — сказал Зуев.

— Я понимаю ваши эмоции…

— Нет, вы не понимаете, господин Малик, — перебил Зуев полковника. — С этого момента, советские советники и специалисты не участвуют в боевых действиях. До конца расследования, разумеется.

Салех почесал щетину и решил ответить Зуеву.

— Понимаю. Но и у меня есть руководство. И от него уже пришёл ответ: расследование сейчас провести проблематично. Идёт война.

За всеми рассуждениями как-то отошло на задний план самое главное — погибшие. Как ребят возвращать на Родину и кому предстоит выполнить эту задачу.

Естественно, что Зуев не успокаивался. Плевать и ему, и мне на проблемы сирийского военного руководства. Потеря двух вертолётов-постановщиков помех — трагедия и полнейший провал ВВС.

Причём уже с утра сегодня всё шло не по плану. Замена экипажей «Крыши» в последний момент, отсутствие группы ПСО с самого начала вылета в район Голан, потеря связи со всеми экипажами, которые должны были с нами взаимодействовать.

Теперь уже и появление на арене «Апачей» не выглядит столь серьёзным событием.

Я продолжал смотреть на карту. Район постановки помех был обозначен, но точка крушения вертолётов находилась севернее зоны барражирования. То есть почти 60 километров по прямой. Это слишком далеко от линии боевого соприкосновения. Никакой израильский самолёт пустить ракету в том направлении бы не смог.

— Ми-8 уже начали работать, когда их атаковали? — спросил я у Зуева.

— Нет. А что это меняет? — уточнил у меня помощник советника главкома ВВС Сирии.

Кое-что меняет. Если Ми-8 включил аппаратуру постановки помех — его сразу заметил бы противник, поскольку экипажу пришлось бы подняться на большую высоту.

— Ничего, — соврал я. — Нам надо на место крушения. И побыстрее.