Сирийский рубеж

— 1-й, справа в строю. Цель вижу.

— Понял, — ответил я Занину.

Ракета уже рядом с целью. Танку уже не сманеврировать. Взрыв! Яркая вспышка буквально поглотила танк.

— Попал! — доложился Кеша.

— Влево уходим, — произнёс я в эфир, отклоняя ручку влево.

Ещё один манёвр. Очередная очередь из зенитки прошла совсем рядом. По курсу позиция ещё одной установки, по которой есть возможность отработать.

— Цель вижу. Атака! — скомандовал я, прицелившись и пустив очередь из пушки.

Вертолёт слегка задрожал. В носовой части раздались несколько мощных стуков, а приборная панель завибрировала.

И тут мощный взрыв. Такой, что столб пыли и огня взмыл вверх, отбросив на нас осколки и пылевую завесу.

— Двигатели… параметры норма, — удостоверился я, взглянув на приборы.

— Боекомплект подорвали, командир, — произнёс Кеша, предполагая, из-за чего мог произойти подобный большой взрыв.

— 101-й, я отбой задачи, — прозвучало в эфире.

— 101-й, 312-му, — услышал я в эфире знакомый голос Олега Печки.

— Ответил.

— 101-й, к вам «Крышей» идём. Команда возвращаться.

Что-то странное. Да и танки Израиля застопорились. Рассредоточились по всему фронту.

— 312-й, подтверди команду на отбой задачи, — запросил я.

— Подтвердил, 101-й. Отбой задачи.

— Вас понял, — ответил я и дал команду Занину заканчивать работу.

Как только отошли от буферной зоны на 10 километров, я решил запросить повторно Олега.

— 312-й 101-му, на связь.

— Отвечаю, 101-й.

— Причину знаешь? — спросил я.

Олег не сразу ответил.

— 101-й, расскажут. Мягкой посадки.

— Спасибо, взаимно.

Чего-то такая конфиденциальность мне не нравится. Уже на подлёте к аэродрому, Кеша устал перебирать все возможные причины.

Петров даже предположил, что война закончилась.

— Вчера только началась, а сегодня решили закончить. Помирились, — сказал Иннокентий, но я не разделял его оптимизма.

Посмотрел на приборы и обнаружил, что есть разница в оборотах двигателей. Плохо будет, если и этот вертолёт выйдет из строя.

"— Хальхаль-старт, 101-й, «точку» наблюдаю. Прошу заход по своим, — запросил я у руководителя полётами.

— 101-й, разрешил.

Пока мы с Заниным заходили на площадку перед ангаром, в воздух поднялось звено Ми-24, а также группа ПСО. Что-то мне подсказывает, что во время нашего вылета поиском и спасанием нас не обеспечивали.

Выполнили заход и посадку. Вертолёт мягко приземлился, и я полностью опустил рычаг шаг-газ.