Синий лабиринт

– Я давно уже простился и с этим ружьем, и со всем, что с ним связано, – тихо произнес он словно себе самому.

Они сели за центральный стол.

– Значит, ты действительно продаешь все это, – сказала Констанс.

– Все, что напрямую или опосредованно было приобретено на деньги, вырученные от продаж эликсира Езекии.

– Ты же не хочешь этим сказать, что Барбо был прав?

Пендергаст помедлил с ответом:

– До моей… болезни я никогда не задавал себе вопросов об источнике богатства Езекии. Но независимо от Барбо мне представляется правильным избавиться от всей моей луизианской собственности, расстаться с плодами трудов Езекии.

– «Vita brevis[88], инкорпорейтед». Подходящее название.

– Вполне подходящее: назначение этого фонда весьма необычно, мягко говоря.

– И какое же?

На губах Пендергаста появился намек на улыбку.

– Мир об этом еще узнает.

Они поднялись и быстро прошли по верхнему этажу, Пендергаст на ходу показывал Констанс любопытные места.

– Остается еще винный погреб, – сказала Констанс. – Ты говорил, что он великолепен: сюда свозилось содержимое всех винных погребов семейства, когда владельцы умирали. Спустимся туда?

Лицо Пендергаста потемнело.

– Если ты не возражаешь… я не готов к этому.

В дверь постучали, Пендергаст подошел и открыл ее. В дверях стояла курьезная фигура: низенький рыхлый человек в черной визитке, с белой гвоздикой в петлице.

– Мистер Пендергаст, – сказал человек, расплываясь в улыбке. – Прекрасно выглядите.

– Спасибо. Пожалуйста, входите. – Пендергаст представил гостя: – Констанс, это Хорас Огилби.

– Очаровательно! – сказал мистер Огилби.

Он взял руку Констанс и театрально поцеловал.

– Насколько я понимаю, все документы в порядке? – спросил Пендергаст.

– Да. – Адвокат подошел к ближайшему столику, открыл портфель и вытащил оттуда пачку документов. – Это документы на перенос семейного захоронения.

– Отлично, – сказал Пендергаст.