Сильнейший Столп Империи. Книга 3

Поэтому я вытянул четыре плети энергетической кляксы, воткнул их в этих двух идиотов, которые зашли в туалетные кабинки и резким рывком вытянул из них энергию, выпуская её в окружающее пространство, чем не только просадил их щиты, но и лишил их сознания.

В результате у обоих шутников подкосились ноги, и они упали лицами прямо в унитаз. Распахнул двери в их кабинки, затем спокойно помыл руки и вышел.

— Я что-то интересное пропустил? — поинтересовался я у Константинова и Макарова, когда к ним подошёл.

— Пропустил. Вон того человека видишь, вокруг которого столпились графы и бароны? — спросил Макаров.

— Вижу. Судя по его поведению, кто-то из высшей аристократии?

— В самую точку. Это князь Дмитрий Константинович Долгоруков, глава рода Долгоруковых. Имеет огромную власть и влияние в Российской Империи и за её пределами. Крайне злобный, мстительный и опасный человек. Может доставить множество неприятностей.

— Любопытный экземпляр. А что он тут делает?

— Этот вопрос интересует всех, в том числе и тех, кто сейчас трётся возле него.

— Может у него какие-то дела с Айдаровым?

— Сильно в этом сомневаюсь. Если бы у них были бы совместные дела, то они сейчас были бы вместе. Долгоруков никогда ничего не делает просто так. Если он появился на этом балу, то ему нужно что-то именно здесь, — ответил Константинов.

Я ощутил на себе изучающий взгляд и посмотрел в ту сторону. На меня нисколько не стесняясь, пялился сам князь Долгоруков.

Первым глаза отвел князь, а я после этого настолько оказался поглощён мыслями о том, что Долгорукову от меня нужно, что перестал следить за окружением и даже замечать людей, которые бродили вокруг.

Российская империя. Город Сочи.

— Простите, дамы и господа, мне нужно отойти ненадолго, — обратился Дмитрий Константинович к окружившей его знати. Он очень не любил этих бесполезных попрошаек, которым постоянно от него что-то было нужно. Но сейчас они были для него полезны, поскольку создавали видимость того, что он занят важными разговорами с ними.

Было бы странно, если бы он стоял один и при этом пялился на Бессмертного.