Сидни Шелдон. Сорвать маску-2, или Молчание вдовы

Впервые увидев Анну на сцене, будущий супруг решил, что должен ей завладеть. Завладеть и никогда не отпускать от себя. Держать рядом. Оберегать, словно драгоценность. Защищать от всех напастей. Анна была самой красивой девушкой на свете. Он влюбился с первого взгляда и, охваченный страстью и безумием, не мог уйти ни с чем.

Красивый, волнующий, излучающий невероятную сексуальность, он пришел с букетом цветов в гримерку. Она пожала ему руку, и ее тонкие пальцы утонули в огромной мужской ладони. С этой минуты Анна пропала.

Они сразу же стали любовниками, он летал за Анной по всем городам турне.

Через два года, когда юной любовнице исполнилось восемнадцать, он наконец расстался со своей настрадавшейся женой и увез Анну в Коста-Рику, где они тайно поженились.

Родители Анны не верили своим ушам.

– Третья жена? Сколько этому негодяю лет? Сорок три?

Позже выяснилось, что у нового зятя пятеро детей от предыдущих браков, а старшая дочь лишь на год моложе Анны.

"Впрочем, роскошный подарок – огромный дом с пятью спальнями в Сан-Диего – примирил родителей с выбором дочери. А чуть погодя они уже с удовольствием пили коктейли на его пляжной вилле в Кабо, куда их доставил частный самолет.

Дочь казалась счастливой, а богатство зятя стало приятным бонусом. Да, муж Анны был почти одного возраста с Джерри Бейтманом, да и женщин в его прошлом было многовато, однако ведь это не так уж страшно.

– Пусть продолжает играть! – говорил он Линде Бейтман, когда они устроились в роскошной беседке, за столом, уставленном дорогими яствами. – Ведь я влюбился в нее как раз во время концерта! Моя главная цель – сделать вашу дочь счастливой.

Позднее Анна убеждала доктора Робертс, что он говорил вполне искренне и очень старался быть хорошим супругом.

Но не всем планам суждено сбыться.

Муж Анны оказался властным и по натуре крайне жестким человеком. Любовь, которую он испытывал к молодой жене, напоминала стихийное бедствие и накрывала его с головой, а страсть была столь всепоглощающей, что порой ему самому становилось страшно.

Первой ласточкой разлада стала ревность к зрителям.