Сидни Шелдон. Сорвать маску-2, или Молчание вдовы

Приняв слезы Никки за следствие боли, он извинился, что отменил морфин.

– Я понимаю, что боль очень сильна, но сейчас жизненно необходимо, чтобы вы были в сознании. У вас психологический шок, и мы не должны рвать связь с реальностью, погружая вас в мир иллюзий.

– Я понимаю, – сказала Никки, не переставая плакать.

Она понимала. Впервые за много месяцев.

Глава 40

Спустя два месяца

– Тетя Никки! Тетя Никки! Смотри на меня!

Лукас Адлер, десятилетний крестник Никки и старший сын ее лучшей подруги Гретхен, ехал на маленьком велосипеде, не держась за руль.

«Хорошо хоть, что катается по газону».

Уже два месяца она гостила у Адама и Греты в их особняке в Беверли-Хиллз. Это было прекрасное место, словно созданное для того, чтобы полностью отключиться от пережитых ужасов и поправить здоровье. Здесь было уютно, звучали счастливые детские голоса, а на ужин вся семья собиралась за одним столом.

– Ты жива, Никки, – не уставала напоминать подруга. – Ты выжила, пойми. На это должна быть причина, и ты ее найдешь.

– Я не выжила. Меня спасли. Есть разница. И спас человек, который является приверженцем всего того, что мне чуждо и противно.

Она продолжала упрямо называть Мика Джонсона расистом, сексистом и невоспитанным типом, какую бы роль он ни сыграл в ее истории.

Как, собственно, и обо всех остальных.

– Да мне плевать на то, что он за человек. Пусть даже живет под мостом и питается отбросами, а по ночам гадит в подъездах. Мне не плевать на то, что он спас тебе жизнь. А в моей системе ценностей человек, который спас тебе жизнь, автоматически приобретает статус хорошего.

По настоянию подруги Никки отказалась от практики, сдала свой офис в аренду и выставила дом, в котором жила с Дугласом и который Гретхен называла мавзолеем, на продажу.

– Ты богата, хороша собой, здорова и образована.