Злодейский путь!.. Том 3 и Том 4 (СИ)

И даже тогда, когда просил прощения перед крыльцом Шуэра, разве Шен принял его? Он всего лишь сказал обдумать позже, но так и не вернулся к этой теме. Муан почувствовал себя человеком, который постоянно что-то упускает, зациклившись на собственных эмоциях. Он несколько раз упрекал Шена в эгоизме из-за того, что тот постоянно забывает об их связи и вовсе о нем не думает, принимая решения. Но вместе с этим Шен также раз за разом принимает любые его поступки, не требуя оправданий и извинений. Он каждый раз старается сглаживать углы, в то время как Муан все только обостряет.

Он думал, что это прозвучало, как извинения. Но услышал ли Шен нечто хоть отдаленно похожее?

Муан был уверен: Шен никогда и не ждал от него никаких извинений. Впрочем, как не ждал и ни от кого другого. Но Муан не хотел вставать в ряд со всеми остальными, кто разочаровал его.

— Я извинюсь прямо сейчас, — уверенно произнес Муан.

— Эй, постойте, разве мы не решили делать это все вместе? — запротестовал Тельг, но старейшина пика Славы уже вылетел из зала собраний.

Ми Деми проводила его потрясенным взглядом. Админ был в смятении. Какого Демнамеласа здесь происходит?! Как Шену удалось изменить о себе мнение каждого в этом зале?!

Шен лежал на диванчике в «комнате для чаепитий» и крутил в руках пиалу, рассматривая карпов на ее дне. Это была та самая пиала, что он забрал из дома Шуэра. Теперь он сожалел, что не догадался попросить две.

От этих мыслей его отвлекла вернувшаяся Волчара. Несмотря на то, что Шен не мог в открытую взаимодействовать со своей внучатой племянницей, благодаря духу он нашел выход: они с Риту писали друг другу письма.

Началось все с того, что привязавшаяся к девушке Волчара захотела навестить ее, и это тут же натолкнуло Шена на мысль, как можно использовать подвернувшуюся возможность. Он написал несколько строк, где интересовался, как Риту устроилась и о ее самочувствии, и передал с Волчарой.

Шен с радостью забрал у Волчары скрученные листы, а та запрыгнула на диван и устроилась поверх его ног. Старейшина пика Черного лотоса принялся за чтение, поглаживая ее за ушком.