Сидни Шелдон. Безрассудная

А теперь и Блейк, и Ник мертвы.

Времени больше нет.

Все потеряно.

Боль была невыносимой, и весь полет Джеф проплакал. Сидевшие рядом пассажиры, не выдержав, просили пересадить их куда-нибудь. Раскаяние, осознание случившегося казалось глыбой, лежащей на груди, оно ломало одно ребро за другим и совсем раздавило сердце.

«Почему я допустил это? Почему оставил его? Какую страшную ошибку я совершил! И никогда ничего уже не смогу исправить. Слишком поздно…»

Когда самолет приземлился в Денвере, слез у Джефа не осталось, он чувствовал себя эмоционально и физически опустошенным.

«Под тяжестью утраты, – думал Джеф, – самоубийство может показаться ей самым разумным выходом, возможно, единственным разумным…»

Он вспомнил странный, пустой голос Трейси в телефонной трубке, и его охватила паника.

«…несчастный случай. Блейк погиб на месте. Ник умер на следующее утро в больнице. Мне жаль».

Она говорила так, будто все уже решила, будто попрощалась с этим миром.

Джеф прибавил скорость. Вот наконец-то и ранчо. С огромным облегчением он увидел свет в окнах, две припаркованные возле дома машины, мелькавшие внутри силуэты. «Слава богу, у Трейси есть друзья, которые понимают, что ей нельзя оставаться одной».

Джеф на мгновение задумался, как ему представиться, но тут же отмахнулся от этой мысли: сейчас это не имеет значения. Главное – Трейси: увидеть ее, обнять, вместе поплакать. А потом…

Он не стал думать про «потом».

Джеф взбежал по ступенькам парадного крыльца и хотел было постучаться, но сообразил, что дверь открыта.

– Можно?

Он шагнул внутрь. В холле стояли наполовину упакованные ящики. Стол, за которым Джеф с Ником играли в карты, был перевернут, а ножки замотаны пузырчатой упаковочной пленкой. Какая-то дама в деловом костюме с айпадом на шее, снимала со стен картины.

– Что происходит? – требовательно спросил Джеф. – Кто вы такая?

– Карен Коди.