Сидни Шелдон. Безрассудная

Назвался Лестером Трентом, о котором никто никогда не слышал.

– А ты там играл? – спросила Трейси.

– Лично нет. Туда ходил мой друг. Похоже, мистер Трент облегчил бумажник одного из Аньеллисов больше чем на двести тысяч евро. Говорю тебе, он наделал много шума.

– А этот твой друг с ним говорил? Что еще он выяснил?

Антонио Сперотто хохотнул.

– Моя дорогая, это тебе не книжный клуб. Это серьезный покер. Там никто ни с кем не болтает. Но вроде бы одна из дочерей Борромео вдруг вошла в комнату, чем отвлекла некоторых игроков.

– Но только не твоего друга, верно? – поддразнила его Трейси.

Антонио был таким геем, что Либераче[30] рядом с ним показался бы настоящим мачо, и большинство его друзей были скроены по тому же образцу.

– Джованни в состоянии оценить красоту в любом ее виде, голубка моя, – надулся Антонио. – Но нет. Подозреваю, гораздо сильнее его отвлекали фрески. Ты знаешь, что фрески, принадлежащие Борромео, являются старейшим образцом сохранившейся нерелигиозной ломбардской готики? Они созданы аж в тысяча триста сорок втором году, но краски такие яркие, как будто они написаны вчера!

Этого Трейси не знала, но гораздо больше ее интересовал Лестер Трент.

– Тренту понравилась молодая леди, – сказал Антонио. – Хотя ходят слухи, что он предпочитает партнерш с более низких ступеней социальной лестницы. Ему нравятся профессионалки.

– Проститутки?

– Так я слышал. Похоже, через его жилище прошла уже целая череда девиц.

Трейси подумала о Салли Файерс, о ее любви к Хантеру, ее преданности. Салли поехала в Бельгию, чтобы ему помочь, и в награду за все труды получила пулю.

Ублюдок!

– Где он остановился? – спросила Трейси.

– На потрясающей средневековой вилле Мишель, на соседнем частном острове. Она принадлежит неким Висконти, здешнему аристократическому семейству. Должно быть, он ее арендовал.

– Висконти, – пробормотала Трейси. – У меня такое ощущение, что я про них уже слышала.

Антонио пожал плечами.

– Они богаты. Не совсем как Борромео, но отстали ненамного. Они владеют сказочной коллекцией драгоценностей с бриллиантами, одной из самых больших в Италии.

– Значит, это те самые, – ухмыльнулась Трейси.

Антонио Сператто встревожился:

– Но ты же не собираешься совершить какую-нибудь глупость, правда?

– Я? Да никогда!

– Мне кажется, от этого парня, Дрекселя, ничего хорошего ждать не приходится – одни неприятности.