Сидни Шелдон. Безрассудная

Что, если это только прикрытие? Может, игра всего лишь возможность с кем-то встретиться, обсудить дальнейшие планы?

Это казалось настолько очевидным, что Трейси никак не могла понять, почему сама об этом не подумала, как не подумал никто другой.

– Все это время мы считали, что его цель – выигрыш, чтобы иметь возможность жить, не оставляя следов, держаться вне поля зрения. Но что, если деньги для него не главное?

Трейси согласилась сделать перерыв в своей бесплодной охоте на Кейт-Алтею и присмотреться к другим известным игрокам, сидевшим с Хантером Дрекселем за одним покерным столом в Румынии, Латвии, Франции и Бельгии.

– Дрексель мог использовать картины, чтобы переправлять деньги боевикам или, наоборот, от них, – предположил Джеф. – Мы с тобой прекрасно знаем, что половина самых известных посредников в Европе являются скупщиками краденого или помогают отмывать деньги.

– Только глянь сюда! – возбужденно воскликнула Трейси.

Стоило ей чуть копнуть прошлое Джонни Крея, молодого богатого американского представителя богемы, который привел Хантера на игру в Бельгии, как обнаружилось, что тот давно заигрывает с идеями левых радикалов.

– Дважды арестован во время митингов по антиглобализации в Штатах. В прошлом году против него выдвинуто обвинение в попытке устроить взрыв на экономическом форуме в Давосе!

– И чем это кончилось?

Трейси посмотрела на монитор:

– Из той истории его вытащили родители, пожертвовав тридцать миллионов долларов какому-то швейцарскому фонду международного развития.

Она показала Джефу цифры, затем копнула чуть глубже, и поисковик немедленно связал имя Джонни Крея с множеством известных членов «Группы-99», а также ее спонсоров.

Когда несколько дней спустя Джеф узнал, что в настоящее время Крей находится в Межеве и собирается на игру в покер с очень высокими ставками в шале Густава Арендта, местного мультимиллионера, сколотившего состояние на инвестициях в африканские фрекинг-предприятия, они с Трейси купили билеты.

– Просыпайся. – Трейси похлопала Джефа по плечу. – Мы садимся.