Сидни Шелдон. Безрассудная

В определенном смысле он и был воином правды.

Рассмеявшись над собственной претенциозностью, он надел фальшивый «Ролекс» и начал застегивать манжеты.

Номер, в котором он жил сейчас, был хуже тех, к каким Хантер привык, но после Нейе город наводнили жандармы, так что пришлось срочно выехать из дорогого отеля на рю Монтень и поселиться здесь, в довольно паршивой дешевой гостинице рядом с Булонским лесом.

Именно отсюда он звонил Кейт. Момент триумфа и поворотная точка в истории, которую он пишет. Разумеется, ему все еще необходимо поговорить с ней, что называется, лицом к лицу, но в Париже удалось хорошо продвинуться вперед, так что скоро он будет готов к публикации.

И тогда наконец можно выйти из тени и посмотреть в лицо людям – и друзьям и врагам.

Скоро.

А сейчас главное – выбраться из Франции. Вообще-то это следовало сделать сразу же после Нейе, но Хантера соблазнила возможность сыграть с самим Паскалем Кошеном, и он остался.

Паскаль Кошен купил и собственноручно уничтожил несколько тысяч акров реликтовых угодий в процессе добычи сланцевого газа, слишком глубоко закачивая в землю воду.

Заработав на этом сотни миллионов долларов, он не только ограбил чилийцев, выгнав их с собственных земель, купленных по бросовой цене, но и погубил местную экосистему на многие мили вокруг. Кошен, как и Генри Кранстон, считался одним из самых безответственных и алчных представителей фрекинг-индустрии.

В отличие от прямо-таки святого Камерона Крю.

Мысль посмотреть в глаза Кошену за карточным столом, при этом оставаясь инкогнито, облегчить его мошну на несколько тысяч долларов была настолько соблазнительной, что Хантер Дрексель не смог устоять.

Сегодня вечером он будет Лексом Брайтманом, нью-йоркским театральным импресарио и страстным любителем покера.

«Всего одна, последняя игра – и я уберусь отсюда».

Джеф Стивенс и Фрэнк Дорриен устроились за угловым столиком в кафе «Шарль», расположенном неподалеку от собора Парижской Богоматери.

– Вы вообще представляете себе, насколько по-английски выглядите? – заметил Джеф, рассматривая внеслужебную форму генерала – полуботинки-броги, темно-зеленые вельветовые брюки, рубашку в полоску от «Тарнбул и Асер» и галстук крикетного клуба «Мерилебон».

 – Вас никак нельзя назвать человеком из толпы, согласны?

– А вы предпочли бы бретонскую рубашку, берет и связку лука на шее? – саркастически заметил Фрэнк."

"Несмотря на глубокие, даже непримиримые разногласия, между Джефом и Фрэнком установились нормальные рабочие отношения.