Сидни Шелдон. Безрассудная

 – Почему ты думаешь, будто найдем его мы?

– У нас есть Салли Файерс, которая мне доверяет, и поэтому, полагаю, она поможет, особенно если Хантер хочет, чтобы его нашли.

– Если бы он этого хотел, то сел бы в тот вертолет, – рассудительно заметил Камерон.

– Нет, если ждал от ЦРУ какой-нибудь пакости. Мы с тобой – другое дело, потому что хотим только одного – узнать правду. Спорю на что угодно, именно к этому стремится Хантер Дрексель: рассказать правду. Вспомни, когда его похитили, он шел на встречу с тобой.

– И?..

– Значит, хотел что-то рассказать тебе или что-то узнать у тебя. Думаю, до сих пор хочет.

– Это всего лишь версия, – скептически заметил Камерон.

– Ты можешь предложить другую?

– Пожалуй, нет.

Камерон придвинулся ближе, и внезапно Трейси осознала, что они держатся за руки, почувствовала жар его тела, силу и близость. Сексуальное влечение между ними буквально било током, они задыхались, будто их душил готовый разразиться ураган.

Камерон положил ладонь ей на затылок, притянул к себе и поцеловал, и не так нежно, как в первый раз, а неистово и страстно.

Опустив руку, Камерон схватил подол платья Трейси и одним плавным движением сдернул его через голову. Она ахнула от восхитительных ощущений: его руки у нее на спине были божественно теплыми и по-мужски грубыми. Сомнение, страх, чувство вины свистели мимо нее, как пули в джунглях: все они превращались в ничто в бушующем пожаре ее желания.

– Давай займемся любовью. Сейчас. Пожалуйста, – взмолилась Трейси, касаясь ладонью его бедра, обтянутого джинсами, мускулистого и твердого как гранит.

– Ты уверена? – хрипло от переполнявшего его желания спросил Камерон. – Именно этого ты хочешь?

– Уверена.

И внезапно она поняла – да, уверена. Полностью, блаженно уверена.

Камерон отнес ее в спальню. Большая комната выглядела странно безличной, как номер в дорогом отеле: кругом темно-серые ковры и настольные лампы под черными шелковыми абажурами, хотя вряд ли они сейчас обращали внимание на декор.

Сняв с нее нижнее белье, Камерон уложил Трейси на широченную кровать. Затем быстро разделся сам и опустился рядом с ней на колени, восхищенно разглядывая ее тело. Вся его кровь до последней капли устремилась вниз, к паху, и от возбуждения ему стало почти больно.