Шут специального назначения

За город, в ночной клуб, на футбол, по бабам… В семью, наконец! Душа томится в ожидании и одновременно тихо радуется в предчувствии."

"Предчувствие сразу всего персонала некоего учреждения на восьмом этаже офисного центра на Пролетарской в этот день оказалось жестоко обманутым. Конец рабочего дня прошел явно не по привычному сценарию и получился достаточно интересным.

Одновременно, как по команде, раздвинулись створки всех трех лифтов. Площадка заполнилась персонажами в черных форменных комбинезонах и в штатском.

Наблюдать за работой профессионалов всегда приятно, хотя, желательно, со стороны. Первым среагировал охранник у входа и сделал это вполне грамотно: что-то еле слышно пискнул и, теряя на лету мускулистую вальяжность, грянул оземь и замер в виде кусочка ветоши. Остальным сделать это посильно помогли умелые ребята в форме.

– Полковник …ов, – гордо молвил мордатый мужчина в темно-синем костюме и ярко-желтом галстуке. Вот только фамилию выговорил как-то не очень четко. То ли Свистунов получилось, то ли Пердунов. А может, и вовсе Птибурдуков. Достал из кармана платок и вытер трудовой пот со лба и загривка. Раскрыл папку из натурального дерматина и извлек на свет божий лист бумаги с печатью. – Кто здесь главный?

– Я, – робко прошелестел извлеченный из персонального кабинета и уложенный возле кулера толстячок в бежевых брючках и белой рубашке с короткими рукавами.

– Молчать! – проревел верзила в маске и придавил нахалу затылок подошвой.

– Правление банка «Волжский коммерческий кредит»?

– Отвечать на вопрос! – Верзила убрал ботинок с затылка непонятливого и им же слегка, чисто в воспитательных целях, приложился ему же по ребрам. – Ну?!

– Ой, в смысле, нет!

– Как это нет? – Полковник с непонятной фамилией чуть повернул голову и в раздумчивости великой уставился на прямоугольную вывеску прямо над стойкой ресепшен: «Некоммерческий фонд в поддержку борьбы с преступлениями в сфере экономики и коррупцией по Мытищинскому району».

– На восьмом этаже второго строения, – с явной радостью в голосе отозвался толстяк.

Жизнь прямо на глазах налаживалась. Ко всему прочему в этот раз его даже не пнули.

– А это какое?

– Четвертое.