Швед

Мой кулак опускается на столешницу и столу приходит пи@дец. Лак трескается, словно на стол остриём грохнули топор. Рука вспыхивает болью, но она скорее отрезвляет, чем беспокоит.

– Значит, он где-то совсем рядом. У самого нашего носа. Вспомни: хочешь хорошо что-то или кого-то спрятать – оставь на самом видном месте, – говорю уже более спокойным тоном и тру руку. Вздыхаю и развиваю мысль: – Крош, он не дебил и может сидеть где-то в городе под другим именем. Дай задание парням, пусть начнут шерстить дешёвые гостиницы, хостелы, притоны.

– Я тебя понял, – соглашается Крош.

– И оперативно, Крош. Время уже играет против нас, – снова перешёл на рык. – Пока мы его ищем, как слепые щенки, мудак готовит новый удар на наших людей! Я на связи и я жду хороших новостей.

– Швед, не кипятись, – произносит он устало.

И я вижу, что глаза громили красные от недосыпа, рожа страшная от природы, стала ещё страшнее.

– Я всё сделаю по максимуму и даже больше, – говорит Крош.

Я ему киваю.

Блять, Данте, как же мне тебя мой друг не хватает.

Крош хорош. Верный, надёжный, огромный и страшный. Но он чисто исполнитель. Ты бы уже предложил мне идей, да и верю, что уже нашёл бы Хана, из-под земли бы ублюдка достал и приволок бы его ко мне.

Данте.

Закрываю на мгновение глаза, делаю глубокий вдох и выдыхаю резко. Ранения он получил серьёзные. Док ввёл его в искусственную кому. Но обещает, что на пятый день выведет из неё.

"Реабилитацию ему устрою где-нибудь на Мальдивах. Его Ангелочек о нём там точно хорошо позаботится.

Только пусть очнётся. Пусть поправится.

И пусть, наконец, найдётся эта мразь.

– Отдай распоряжение и отдохни. Ты нужен мне в строю, Крош, – мой голос тоже звучит устало.

– Как скажешь, – тихо говорит он и уходит.

Открывается дверь, и в кабинет долетают звуки смеха, звон посуды и бокалов. Всё пространство наполняет аромат свежей выпечки.

Мой ресторан работает.