Швед

Подался ко мне и глядя прямо в глаза, словно гипнотизируя, произнёс: – Раз ты осмелилась говорить о моей исключительности и идеальности, то будь добра пояснить и свои мысли, в которых я тоже фигурирую, и которые ты считаешь глупыми.

Анна говорила, что Швед манипулятор. Она забыла добавить, что он манипулятор в тысячной или даже миллионной степени.

Я ведь выложу всё как на духу!

Надо быть осторожнее со словами.

Но сказать правду пришлось. Сама виновата.

– Вы… То есть ты… э-э-э, мне кажется… точнее, я знаю… даже уверена, что начинаю влюбляться… в тебя… Ты – мой герой, Олег…

Его лицо – непроницаемая маска.

– И тут эта пришла. Машенька-хренашенька. Крутится около тебя, опахалами своими лупит, губищи раскатывает, сиськами трясёт, чуть ли не трётся о тебя, как кошка во время течки… Блин… Подумала, а был ли ты с ней… э-эм… близок?

Зачем я говорю ему про это всё? Он же сейчас решит, что я безнадёжная идиотина.

– В общем, у меня возникло желание вмазать ей промеж глаз, чтоб у неё третий глаз открылся.

И взгляд опустила.

Точно, сейчас он будет ржать.

Хотя нет, Швед не ржёт. У Олега очень красивый смех. Тихий, но глубокий. Мягкий и ласковый. Как прибой, которого я никогда не видела, но слышала в записи. Завораживает.

Смотрю на свои руки, на ранки на ладонях, на обломанные ногти и жду. Но Швед и не думал смеяться.

– Яна, посмотри на меня, – слышу его голос."

"Отрываю взгляд от своих «убитых» рук и вижу, что Швед предельно серьёзен.

В глазах нет смешинок. Губы не дёргаются в желании сдержать рвущийся наружу смех.

Он берёт в руки мои сжатые в кулаки ладошки и гладит. Бережно, словно мои руки – хрупкое стекло.

– Я буду с тобой предельно честен, – говорит он. – Я не женат и никогда не был. В моей жизни всегда было много женщин, но, ни одна надолго не задерживалась. Мой интерес быстро угасал.

Он крепко сжал мои руки, ещё чуть-чуть и будет больно. Смотрит в глаза.