Швед

Откинулся на спинку кресла, поставил локти на ручки кресла, переплетая пальцы, и опёрся на них подбородком, изучая Колесникова, сидящего передо мной, борясь с истинным желанием перепрыгнуть через стол и вытрясти из этого болвана всю информацию, а затем и его жалкую никчёмную жизнь. Запах страха очкарика подстрекал мой гнев.

В этот же миг вспомнилась мелкая – нежная, перепуганная, юная, невинная. Гнев тут же сошёл на «нет».

Сейчас бы рядом с ней быть, а не решать эти грёбаные вопросы.

– Договорились. Но твоя семья перейдёт под мою защиту только после всей информации.

– Как… как я могу вам доверять? – пробормотал он, словно извиняясь. – А если… это вы меня обманете?

– Ты сука не догоняешь, кто перед тобой? – злобно проговорил Данте.

Колесников несколько раз сглотнул.

– Мне нужны… гарантии, – проблеял он.

– Гарантия – это моё слово, Артём, – произнёс я твёрдо-агрессивным тоном.

В глазах Колесникова вспыхнула надежда. Он кусал губы, потом, явно приняв решение, кивнул и, глядя мне в глаза, сказал:

– Я айтишник. Флешка, что оказалась у вас – это все ваши транспортные пути, время выезда из точки «А» и приезда в точку «В». Меня отправили к Кенычу найти и забрать флешку.

Голос Колесникова начал звучать более уверенно, и с каждым новым словом у него пропадал страх, напряжение отпускало. Мужчина понимал – назад дороги нет.

– Среди ваших людей есть гнида, Олег Викторович.

Данте присвистнул и процедил:

– Кеныч… Кто бы мог подумать?

– Имя твоего хозяина? Имя гниды? – проговорил я жёстко, сжимая руки в кулаки до побелевших костяшек.

Колесников снял очки, протёр линзы краем футболки, водрузил их обратно на переносицу и произнёс надломлено:

– Ханов Борис Харитонович.

– Можешь не продолжать, – оборвал его. – Я знаю, кто такой Ханов.

– Хан? – выдохнул Данте. – Какого х… ему понадобилось в нашем бизнесе?

Я хрустнул шеей, поднялся с кресла и подошёл к окну. Раздвинул жалюзи и посмотрел на промышленный пейзаж за окном.

Ханов Борис.

Хан.

Конченный ублюдок, каких поискать.