Швед

Ещё Швед позаботился и о верхней одежде – цвета горчицы кожаная куртка, пожарного цвета шарф, шапка и чёрные перчатки.

Никогда я не выглядела вот так роскошно, как сейчас. И я не могла оторвать взгляда от своего отражения в зеркале. Там отражалась какая-то другая девушка. Уставшая, худая, но всё равно словно из другой жизни – сытой и благополучной. Да и во взгляде появилась жизнь, заблестели глаза лучиками надежды. Уж точно не Янка Майская из детдома смотрела на меня из зеркала.

– Идём, Яна, – понятливо улыбаясь, позвал меня Швед.

Кивнула и, улыбнувшись смущённо, отправилась за ним.

Свой рюкзак взяла с собой. У меня там документы и дорогие сердцу мелочи были. И плевать, что он не сочетается с новым образом.

На это мужчина ничего не сказал. И хорошо.

Мы сели в машину и выехали с парковки.

Богатые районы города днём выглядели по-другому.

Если ночью – это была тайна, шёпот, обещающий соблазны, далёкая мечта, то сейчас, при свете дня – это был просто роскошный город, по улицам которого прогуливались влюблённые парочки; смеясь, бежали подростки; что-то бурно обсуждая, из кофейни выходили подруги.

Вздохнула и вдруг, Швед спросил:

– Куда ты хотела пойти учиться? У тебя были уже мысли на счёт будущей профессии?

Покусала нижнюю губу и пробормотала:

– Я хотела пойти в престижный университет, но на какой факультет – не думала.

Опять мои слова прозвучали жалко.

Швед ничего не сказал на эти мои блеяния, а снова поинтересовался:

– Училась ты как? Какие предметы тебе давались легче остальных? Что ты любила больше?

Простые вопросы, на которые обычная девчонка с удовольствием бы ответила, начав подробно рассказывать о своих любимых уроках и достижениях.

Я покраснела как помидор и, вздохнув, призналась:

– Я очень плохо училась.

Швед усмехнулся и, покосившись на меня, произнёс:

– Значит, ты – чистый лист.

Пожала плечами.

Мне кажется, я не чистый лист, а испачканный, измятый и рваный клочок бумаги.

– А чем ты занималась тогда? – снова поинтересовался мужчина.

Заёрзала на сиденье от неудобного вопроса.