Шипы в сердце. Том первый

Дома ставлю кактус на подоконник в кухне, бросаю на пол покрывало и пару подушек, раскладываю еду прямо там и, прикинув, что прошло достаточно времени, открываю сообщения, одновременно вгрызаясь в еще теплый и очень хрустящий круассан.

Хентай:На будущее: не пью, не курю, других вредных привычек нет.

Хентай:В остальном послепраздник норм.

И фото в третьем сообщении.

Я щелкаю по экрану и замираю с куском круассана во рту."

"На снимке — сноубордист, зависший в воздухе. Он поймал доску рукой, тело напряжено, снег мелькает в кадре фоновым росчерком.

Чистая мощь. Идеальный кадр.

Я рассматриваю фото пару минут точно.

Из-за маски, шлема и очков лица не видно вообще.

Я знаю, что Авдеев точно не из тех мужиков, которые стали бы понтоваться чужими фотографиями — это просто смешно. Но все равно пишу: «Да ладно, блин, это не ты!»

Реакции нет. Только «прочитано» — и тишина.

Я не зацикливаюсь. Почти.

Доедаю свой обед, принимаю душ.

Рассматриваю долбаное экстремально красивое фото.

Бросаю вещи в стирку.

Снова смотрю на фотку. Она заряжена хотеть срочно заниматься с ним сексом.

А потом «прилетает» сообщение.

Без текста.

Только видео.

Я с любопытством нажимаю «проиграть», и за секунду до того, как картинка оживает, почему-то знаю, что мне это не понравится.

Точнее, понравится слишком сильно.

Экран оживает. Камера дрона плавно летит над трассой, выхватывает фигуру в черной экипировке. Движения на пределе контроля. Он будто плывет по снегу — быстро, плавно, легко, закладывая дуги так, что за ним остается идеальная резаная линия.

Поворот, еще один, снег разлетается пудрой, солнце бликует на защитных очках.

Я не могу оторваться, не могу даже моргнуть.

А потом он резко сходит с трассы.

Дрон чуть взмывает вверх, показывая обрыв. Сноубордист не тормозит. Он летит в пропасть и в последнюю секунду делает четкий, идеально выверенный переворот.

Куртка на секунду задирается, обнажает полоску обнаженной кожи на животе.

Раз. Два. Приземление.

Я понимаю, что не могу дышать. В груди тихо… тихо…

А потом — взрыв, и сердце буквально тараном в ребра как дурное.

Пальцы судорожно стискивают телефон.

Видео не останавливается.

Фигура замедляется, останавливается у края. Рука тянется к застежке шлема, резким движением он снимает его, следом — балаклаву.

Его лицо.

Подсвеченное солнцем, разгоряченное. Влажные ресницы склеились длинными иголками, волосы прилипли ко лбу.