Шипы в сердце. Том первый

Я на всю жизнь запомнила, как и каждое сказанное ею тогда слово.

Она как всегда идеальна: стильная укладка, безупречный макияж, роскошная меховая «автоледи». В руках — роскошный букет кремовых роз. Без пошлой обертки, просто в лентах и лаконичном куске газетной бумаги. Букет очень… в стиле Вадима.

Виктория замечает меня почти сразу, так быстро и прицельно, что я даже не успеваю спрятаться или хотя бы попытаться сделать вид, что просто проходила мимо.

На ее лице — удивление, быстро сменяющееся знакомой, чуть высокомерной усмешкой.

Она переходит дорогу. Подходит ко мне.

— Кристина? Что ты здесь делаешь? — со слишком непрозрачным намеком, что она не сомневается, по какой причине я тут околачиваюсь.

Я непроизвольно втягиваю голову в плечи.

Чувствую себя плевком на асфальте, потому что контраст между нами снова не в мою пользу. Я шла к ней извиняться, а не в очередной раз унизить тем, что снова на вершине жизни, поэтому оделась просто — джинсы, ботинки, дутая куртка. На моем фоне она выглядит просто как королева.

Я молчу. Просто смотрю на ее сжимающие букет ладони.

На кольцо на безымянном пальце.

Огромный, ослепительно сверкающий камень. Помолвочное. Без сомнений.

— Красиво… — говорю на автомате. Голос звучит чужим.

— Спасибо, — Виктория лениво рассматривает свою руку. — Мне тоже нравится.

— Кто…?

— Боже, Кристина, тебе не кажется, что ты ни черта не имеешь права на такие вопросы?! — обрывает она. А потом, всмотревшись в мое лицо и, видимо, что-то там увидев, добавляет с издевкой: — Хотя… почему нет? Мне сделал предложение очень влиятельный, очень состоятельный человек. Мужчина, умеющий ценить настоящих женщин. В отличие от твоего ублюдочного отца.

Она не называет имя, но мой пульс прекрасно справляется с этим сам, выстреливая в висок контрольным — Вадим…

Но… как, господи?

Зачем ты возил меня в этот блядский отпуск, Тай, если собирался нацепить ей на палец эту пошлую побрякушку? Что со мной не так, если ты все равно выбрал ее?! Я же была хорошей девочкой!!!

Тошнота подкатывает к горлу с новой силой.

— Кристина, господи, что с тобой? — Я не вижу лица, но высокомерность в ее голосе сменяется брезгливостью. — Ты… что-то принимаешь?

— Мне… мне нужно идти, — бормочу я, пятясь назад.