Шипы в сердце. Том первый

Чтобы выбраться из ступора мне нужно несколько долбаных секунд.

Или больше?

Наверное, больше, потому что я пока меня внутренне размазывает по стеночкам чем-то острым и токсичным, затуманенный взгляд четко фиксирует мужскую спину. Его удаляющуюся спину. Спину, на которой написано: «Да ему на твои выкрутасы вообще по хрену». Лично для меня написано.

Потому что Его Гребаное Величество прошло мимо — и даже не взглянуло.

Он тупо даже головой в мою сторону не дернул.

На секунду показалось, что Авдеев как по рельсам невидимым прет, что если вдруг на пути попадется какой-то неудачник — размажет как несчастного Берлиоза[3] и даже скорость не сбросит.

Только когда пластик папки начинает выхолаживать пальцы, вспоминаю, что вообще-то должна заменить Лазаревой сводку. И не из-за нее, а потому что этой страдающей истеричке хватит ума сделать меня виноватой в том, что у нее ничего не готово. Себя она, естественно, не подставит, а чью голову снесет карающий меч корпоративного правосудия, догадаться не сложно — сотрудницу с шестилетним опытом, или меня, пока еще почти бесполезный «вторник» из набора трусиков-неделька.

Только чудом успеваю догнать Лазареву уже у двери зала совещаний.

Она так страшно выпучивает глаза, как будто я действительно вломилась без разрешения в святая святых. Протягиваю папку, сбивчиво бормочу, что она взяла не ту, стараясь при этом выглядеть максимально убедительной и искренне за нее переживающей. Она быстр хватает правильную и на этот раз придирчиво изучает содержимое, пока остальные участники проходят мимо и скрываются внутри.

Очень осторожно делаю шаг назад, как будто только для того, чтобы освободить больше места идущим, а на самом деле — чтобы дать себе хоть капельку обзора. С тог места где стою внутрь ни черта не заглянуть, так, чтобы не очевидно. Можно разглядеть только большие (как и везде в нашей корпоративной «башне») окна, светлый солидный стол, за которым рассаживаются участники.

Авдеев наверняка сидит глубже.

Почему-то кажется, что даже не за ним, а в стороне.

Но его самого, конечно, не вижу. И быстро ухожу, потому что пропустила момент, когда Лазарева начала все тем же взглядом рассерженной камбалы, выразительно намекать на то, что мне лучше исчезнуть.

Спускаюсь на свой этаж, но в кабинет не иду — снова сворачиваю в туалет.

Около зеркала трещат две сотрудницы. Прислушиваюсь, даже не удивляясь, что обсуждают Его Величество.