Шипы в сердце. Том первый

Вполне допускаю, что она захочет притормозить процесс еще и по этой причине.

— Я хочу обсудить дополнительные гарантии, — наконец, говорит Виктория. Ее лицо при этом выглядит по-настоящему напряженным. На игру не похоже.

— Твои активы в полной безопасности. — Откидываюсь на спинку стула, переплетая пальцы в замок. — Ты прекрасно знаешь, что мой выбор нового управляющего не ставит под угрозу твои интересы.

— Я знаю, — соглашается она, чуть улыбаясь, но я вижу, как ее пальцы нервно барабанят по ножке бокала.

"Я молча жду, давая ей возможность объясниться. С моей стороны ничего «непредсказуемого» точно не произошло и исключено в принципе. Значит, это что-то ее личное.

— Вадим, — Вика напряженно проводит языком по темно-вишневым губам, смотрит на меня с легкой растерянностью, — дело не в тебе и не в новом управляющем. Дело в том, что… вернулась дочь Таранова.

Я переваривая услышанное.

— И?

— И я не знаю, зачем. — Вика снова нервно тарабанит ногтями по стеклу, пьет.

Пока она пытается заглушить неприятный момент алкоголем, я вспоминаю, что знаю о дочери Таранова.

Не много.

Когда этот старый уёбок в полный рост вышел на сцену моей жизни, я знал о нем только то, что в определенных кругах за ним закрепилась репутация человека, любящего «определенный сорт игр с болью». Я всегда был очень далек от всего этого дерьма, но думал, что представляю достаточно, чтобы сложить о нем определенное мнение.

До момента, пока однажды он не пришел в ресторан Марины.

И она стала белее мела, и впервые — хотя я всегда считал ее достаточно смелой и сильной — сбежала на кухню и долго пряталась в подсобке, умоляя защитить ее от «этого чудовища» любой ценой.

Потом, когда маховик нашей с ним «дуэли» развернулся на всю катушку, Таранов пошел ва-банк и протянул руки к моей дочери.

Примерно тогда я понял, что в жизни есть вещи, которые не способен переварить мой рациональный ум и не готов пощадить внутренний флегматик.