Шестерка воронов

– Ты о платье или о камере?

Его тело задрожало от смеха.

– Однозначно о камере. – Затем он взял ее лицо в свои руки. – Ер молле пе онет. Энел мёрд е ней афва тройем феррейтен.

Нина сглотнула комок в горле. Она помнила эти слова и их истинное значение. «Я рожден, чтобы защищать тебя. Только смерть освободит меня от этой клятвы». Присяга дрюскелей на верность Фьерде. А теперь и клятва Матиаса на верность ей.

Нина знала, что должна сказать что-то проникновенное, что-то прекрасное в ответ. Вместо этого она выпалила:

– Если мы выберемся отсюда живыми, я зацелую тебя до потери пульса.

Его лицо расплылось в улыбке. Девушка уже не могла дождаться, когда снова увидит настоящую голубизну его глаз.

– Юл-Баюр в хранилище, – сказал он. – Пошли.

Нина побежала по коридору вслед за Матиасом, в ушах звенело от колоколов Черного протокола. Если Брум знал о ней, вероятно, другие дрюскели тоже знали. Вряд ли пройдет много времени, прежде чем солдаты начнут искать своего командира.

– Прошу, только не говори, что Каз снова куда-то исчез, – попросила она, пока они спешно пересекали коридор.

– Я оставил его в бальном зале. Мы должны встретиться у ясеня.

– Последний раз, когда я видела дерево, оно было окружено дрюскелями.

– Может, Черный протокол позаботится об этом.

– Возможно, мы переживем дрюскелей, но точно не переживем Каза, если убьем Юл-Баюра…

Матиас предостерегающе поднял руку, чтобы она остановилась у следующего угла. Они медленно подошли и осторожно завернули за него. Нина быстро «поколдовала» над стражником, стоявшим у двери в хранилище.

Нина подняла руки, приготовившись к атаке. Они ждали с бешено колотящимися сердцами.

Комната оказалась белой, как и все другие, но отнюдь не пустой. Длинные столы были заставлены колбами, пробирками, установленными над горелками, нагревающими и остужающими аппаратами, стеклянными баночками, до краев наполненными порошками разных оттенков оранжевого. Одну стену полностью выделили под огромную грифельную доску, исписанную уравнениями.