Шестерка воронов

Нина наклонилась, пыталась натянуть на Инеж ее странные тапочки на резиновой подошве.

– Инеж! – воскликнул Джеспер. – Ты не мертва!

Та слабо улыбнулась.

– Не больше остальных.

– Раз ты делишься с нами депрессивной сулийской мудростью, значит, тебе лучше.

– Не стой как истукан, – проворчала Нина. – Лучше помоги натянуть эти штуки ей на ноги.

– Если бы ты позволила мне… – начала Инеж.

– Не нагибайся, – перебила ее сердцебитка. – Не прыгай. Не делай резких движений. Если не пообещаешь вести себя хорошо, я замедлю твое сердцебиение и оставлю в коме до тех пор, пока не буду уверена, что ты полностью восстановилась.

– Нина Зеник, как только я пойму, куда ты запрятала мои ножи, нас ждет серьезный разговор.

– Лучше бы он начинался с таких слов: «Спасибо, о великая Нина, что посвятила каждую бессонную минуту этой злосчастной поездки спасению моей жалкой жизни».

Джеспер думал, что Инеж рассмеется, и поэтому удивился, когда она взяла лицо Нины обеими руками и сказала:

– Спасибо, что задержала меня в этом мире, когда судьба, казалось, намерилась отправить меня в следующий.

Нина залилась краской.

– Я шутила, Инеж. – Помолчала. – Думаю, мы и так уже достаточно задолжали.

– Этот долг мне в радость.

– Ладно-ладно. Когда вернемся в Кеттердам, угостишь меня вафлями.

На сей раз Инеж не смогла сдержать смех. Она опустила руки и сделала вид, что торгуется:

– Десерт за жизнь? Не уверена, что это справедливая цена.

– Я буду ждать самых вкусных вафель.

– Я знаю одно место, – вставил Джеспер.

– Тебя никто не приглашал, – отмахнулась Нина. – А теперь помоги мне поднять ее.

– Я и сама могу встать, – проворчала Инеж, соскальзывая со стола и поднимаясь на ноги.

– Подыграй мне.

Вздохнув, девушка взялась за протянутую руку Джеспера, и они вместе пошли на палубу.

– Глупость какая. Со мной все в порядке.

– С тобой – да, – ответил Джеспер, – а вот я могу упасть в любой момент, так что не зевай.

Как только они поднялись наверх, Инеж сжала ему руку, чтобы он остановился.

– Как приятно чувствовать такого рода холод, – пробормотала она.

– Такого рода?

– Ветер в волосах, морские брызги на коже. Этот холод подтверждает, что я жива.

– Два круга по палубе, – предупредила Нина.