Шесть соток для Робинзона

С одной стороны, отрадно, что Феликс Жанович не лгун, он на самом деле доктор наук. И к тому же скромный человек – не стал совать мне визитку, где перечислены все его регалии и должности. С другой – непонятно, почему антрополог не сказал мне: «Уважаемая, вы ошиблись. «Лаборатория» – музей, здесь не делают анализов. Обратитесь по другому адресу».

Нет, профессор взял у меня пузырек, обещал провести исследование и сдержал слово, я очень быстро получила бланк с результатами. Маневин отвез куда-то настойку дурмана? Обратился к приятелям или просто сходил в обычную лабораторию?

Я села в машину и прижала ладони к горевшим щекам.

Даша, ты выказала себя феерической дурой! Сначала приперлась в музей с просьбой сделать анализ, потом в кафе вошла в шкаф, перепутав его с холлом, испугалась горжетки и чуть не унесла ее с собой, затем выскочила во двор в тапках, забыв у Вадима туфли, и до кучи призналась в любви к музыке в стиле рэп! Как только мне в голову пришел текст – «Не хочу лежать в гробу, как чудак, получается, я жил не так»? Я не увлекаюсь жанром речитатива, никогда его не слушаю! Короче, сплошное «йо-йо-йо». Но главный вопрос дня звучит так: почему Феликс Жанович, энциклопедически образованный человек, не отвернулся от инфернальной дуры, а наоборот, пытается сойтись с ней поближе? Что в самом деле происходит?

Я вытянула шею и посмотрела в зеркальце, прикрепленное к лобовому стеклу. Здравствуй, красавица! Темные волосы следует постричь, а широким бровям и правда неплохо бы придать форму, карие глаза слишком глубоко посажены и чересчур близко сведены к отнюдь не аристократическому носу, лицо имеет треугольную форму и непропорционально: лоб слишком велик.

Зато рот у меня – просто загляденье! Крупный, и губы щедро намазаны бордовой помадой. Думаю, первое, на что обращает внимание человек, впервые меня увидевший, – это именно губы. Причем даже сейчас, в эпоху геля-силикона и прочих наполнителей, никому в голову не придет, что я закачала в них какой-нибудь «рестилайн». Почему? Да потому что идиоток, желающих видеть на мордочке размером с кулак клюв утенка Дональда Дака, на свете нет. Некоторые звезды, уродующие себя инъекциями красоты, просто дети по сравнению со мной. Нет, такой ротик, как у меня, достается от родителей… А одеваться мне, очевидно, надо иначе – забыть про мешковатые платья-балахоны, безразмерные свитера и широкие брюки. Немодная одежда старит.

Я наконец оторвалась от увлекательного занятия – самосозерцания.