Шесть соток для Робинзона

На лице экономки появилось недоумение, затем раздражение. Но она быстро сменила его на приветливую улыбку.

– Пить очень хочется! – обрадовалась Нина и, схватив стакан, живо его опустошила.

Сперанская очень жадная, она из тех, кто выхлебает даже уксус, если его подадут бесплатно. Ясное дело, фэншуистка не упустила возможности выпить даровой минералки.

– Что стоишь? – раздраженно обратилась экономка к подчиненной. – Ступай чистить серебро.

– Может, мужчина тоже водички хочет? – проблеяла Алена.

Виктория Николаевна закатила глаза, но не успела произнести гневную отповедь. Дверь туалета распахнулась, из нее вышел психолог, слишком долго, на мой взгляд, задержавшийся в сортире.

– Не желаете утолить жажду? – ринулась к нему Алена.

– Спасибо, нет, – улыбнулся Вадик.

– Я вам сейчас чистый стаканчик принесу, – пыталась услужить горничная, – за секунду сбегаю. Очень хорошая минералка, желудок лечит, печень чистит, дорого стоит.

– Уйди прочь! – гаркнула экономка.

Алена упорхнула в недра апартаментов.

Сперанский вдруг тяжело вздохнул и заговорил каким-то убитым голосом:

– Очень у вас в доме черно. В воздухе прямо-таки висит боль. Похоже, тут недавно смерть побывала. Необходим сильный амулет-оберег, иначе беда повторится. Хотите, сделаем?

– Эксклюзивно, – быстро добавила Нина, – из особых материалов. Дорого, но крайне эффективно.

– Спасибо, – каменным тоном ответила Виктория Николаевна.

– Вы не верите в силу талисмана? – прокурлыкала Нина.

– Нет, – отрезала экономка, – ступайте подобру-поздорову. Так вот в чем дело! Я-то, дурочка, поверила, что вас разыграли, прислав вам наш адрес… А вы начитались газет и заявились сюда. Совести у людей нет! Нашли, где удочку забрасывать! Про беду он тут завел, черноту почуял, смерть увидел… Все ясно! Разузнали о наших несчастьях и приперлись! А я поначалу за приличных людей вас приняла.

Вадим покраснел, Нина сложила руки на груди, выставила вперед ногу, но верная помощница хозяина была начеку.

– Михаил! – громко позвала она.

В холл вышел плотный мужчина в черном костюме и белой рубашке. Пола его пиджака с одной стороны выразительно оттопыривалась.

– Звали, Виктория Николаевна?

– Проводи этих прощелыг, – велела экономка и ушла.